В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
Господин майор так и сказал…
— И как мы попадем в рабочую зону? — пожал плечами Гром.
— А хрен его знает! — развел руками Лысухин. — Но, думаю, попадем. Коль уж господин майор дал на то нам свое позволение…
Буквально через несколько минут после этих слов к ним подошел офицер с погонами лейтенанта.
— А вот и наш провожатый в пекло! — усмехнулся Лысухин. — Господин майор Литке напрасных слов не говорит! Этот со мной! — Лысухин указал на Грома. — Приказ господина майора!
— Ком! — сказал лейтенант, едва взглянув на Лысухина и на Грома.
Глава 21
Встречаться с земляками-однополчанами Грома Лысухину, в общем-то, было не резон. Если разобраться, то для чего ему было лишний раз светиться в своем истинном обличье? Притом неизвестно было, как себя поведут эти самые земляки-однополчане и за кого они его посчитают. Лысухин и так, если вдуматься, сильно рисковал. Но и не идти было нельзя уже хотя бы потому, что у майора Литке могли возникнуть подозрения.
Лейтенант привел их в рабочую зону и отвел в какое-то тесное, захламленное помещеньице с небольшим квадратным окном.
— Вер? — спросил он одновременно у Лысухина и у Грома."
"Это означало, что лейтенант спрашивает — кого из заключенных привести в помещение. И вот тут возникли затруднения. Как лейтенанту объяснить, кто им нужен? Где искать этих земляков-однополчан? Цехов-то в рабочей зоне — много.
— Вер? — нетерпеливо повторил лейтенант.
Лысухин и Гром беспомощно взглянули друг на друга. Лейтенант уловил их взгляд, и, кажется, понял его правильно.
— Ком! — поманил он рукой Грома и указал куда-то вдаль.
Это означало, что Гром вместе с лейтенантом пойдут искать нужных заключенных. Лысухин встал, чтобы тоже пойти, но лейтенант жестами показал, чтобы Лысухин оставался. Лысухин пожал плечами и сел на какой-то ящик.
Примерно через полчаса лейтенант и Гром вернулись. Причем не одни, а с двумя заключенными. Лейтенант пропустил заключенных и Грома в помещеньице, а сам застыл у дверей. Лысухин досадливо поморщился.
