В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
Боюсь, что поверит народишко… А коль поверит, то и сдаваться не пожелает.
— Кто-то, может, и поверит, — возразил мужчина в маскировочной одежде, — а другие — поверят вам.
— Тут многое будет зависеть от того, какими словами и оборотами вы их будете агитировать, — дополнил полковник Корчагин. — Немцы, конечно, будут агитировать, но и вы — тоже. Тут уж кто кого переагитирует.
— Ну, тогда всё в порядке! — Лысухин улыбнулся озорной улыбкой. — Уж в чем в чем, а в плане агитации мне просто-таки нет равных! Помню, до войны наша боевая часть шефствовала над одним колхозом.
— Товарищ Лысухин, — сдерживая улыбку, сказал Корчагин. — Дело, о котором мы сейчас говорим, серьезное. Поэтому хотелось бы, чтобы и мы все так же были серьезными.
— А я сейчас такой серьезный, что дальше некуда, — ответил Лысухин. — Это просто у меня такое представление о серьезности. Так, значит, я ее выражаю, свою серьезность.
— Как долго мы должны быть в том лагере? — спросил Стариков. — И каким способом мы сможем из него выбраться?
— В идеале — до той поры, пока Красная Армия не освободит Белоруссию. Хотя, конечно, сейчас никто из нас не знает, когда произойдет этот долгожданный момент. Ну а по сути — как получится. Сами понимаете: чем дольше вы будете оставаться в лагере, тем больше людей будет спасено. И наших пленных, и гражданских.
— Что касается того, как вам, в случае чего, покинуть лагерь, — продолжил мужчина в маскировочной одежде.
— Понятно, — обронил Стариков.
— Все это очень похоже на смертельный риск. — Лысухин опять улыбнулся, и его улыбка была все такой же беспечной и по-детски искренней, будто он говорил сейчас не о собственной смерти, а совсем о другом — например, все о той же мифической передовой трактористке из подшефного колхоза.
— Это приказ! — жестким тоном произнес полковник Корчагин.
— Понятно, что не любовное предложение, — дурашливым тоном ответил Лысухин. — Разрешите приступить к выполнению?"
"Ни Корчагин, ни мужчина в маскировочной одежде ничего не ответили.
