В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
— Не нашего полета эта птица! Иначе не стал бы он так настойчиво кружить вокруг меня и вокруг тебя. Вот только…
— Что? — спросил Стариков.
— Уж слишком все просто получается! — Лысухин прислонился к стволу сосны и закрыл глаза. — Как-то не по-шпионски, что ли… Что ж он так откровенно? Просто-таки не таясь… Ведь так и засветиться недолго…
— Непуганый потому что, — предположил Стариков. — И не знает, что находится под подозрением. Оттого и прет напропалую.
— Или, может, просто дурак, — в свою очередь, предположил Лысухин.
В ответ Стариков лишь шевельнулся в темноте.
— Надо бы еще раз поговорить с командиром насчет этого Воробья, — предложил Лысухин. — Разузнать, кто он, что он, как появился в отряде, давно ли воюет… Ну и все такое прочее. Выяснить, насколько это возможно, что он за личность.
— Завтра и поговорим, — сказал Стариков. — А пока будем устраиваться на ночлег. Федос расстарался и выделил нам отдельный шалаш. Сказал, что соорудили специально для нас.
— Ну да? — весело удивился Лысухин.
Глава 7
Но долго спать им не пришлось. Едва только занялся рассвет, как откуда-то послышался надсадный вой и где-то невдалеке раздался взрыв. А за ним — другой, третий, четвертый…
— Что такое? — первым вскочил на ноги Лысухин. — А, дьявол… Немецкие минометы! Отличаю я голос любимой средь десятка других голосов…
И Лысухин со Стариковым выбрались из шалаша.
— Прикрытие! — догадался Лысухин. — Будут держать оборону, пока все прочие не укроются в болотах! Эхма!
И ни секунды не медля, Лысухин с автоматом наперевес устремился вслед за бойцами группы прикрытия.
— Куда? — заорал Стариков, и Лысухин от неожиданности остановился: он никогда еще не слышал, как Стариков кричит.
— Туда, — указал Лысухин. — Помогать… Куда же еще?
— Назад! — жестко произнес Стариков.
