В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
Но при этом он смотрел не на него, а на сидевших на земле Лысухина, Старикова и Воробья. Воробей, увидев гауптмана, подался ему навстречу — из чего Стариков с Лысухиным сделали однозначный вывод, что гауптман и есть тот самый Ауг.
Офицер что-то приказал солдатам, они подошли к Старикову, Лысухину и Воробью и окружили их плотным кольцом. Гауптман усмехнулся и сделал знак рукой, чтобы они следовали за солдатами. Все трое поднялись. Тяжелее всех пришлось Старикову, так как руки у него по-прежнему были связаны.
Когда они поднялись, их сразу же разделили.
— Сволочь! — произнес Стариков, неприязненно глядя на Лысухина. — Предатель! Думаешь, осыплют тебя немцы золотом за твое предательство? Сдохнешь, как собака!
И Стариков презрительно плюнул в сторону Лысухина.
Лысухину приказали лезть в кузов грузовика, Старикова повели пешим порядком, а Воробей остался на месте. Вместе с ним остался и Ауг.
Все, что успели Стариков и Лысухин, — так это обменяться короткими прощальными взглядами. Эти взгляды не были частью спектакля, они были непроизвольными, это был молчаливый разговор двух душ.
Глава 12
— Итак, повторите, что именно сказал ваш агент об этих двух людях! — требовательно произнес полковник Вайскопф. — Меня интересуют все нюансы. Даже те слова, которые ваш агент лишь хотел сказать, но отчего-то не сказал.
Гауптман Ауг досадливо поморщился. Он уже трижды во всех подробностях докладывал полковнику о своем разговоре с Воробьем — точнее говоря, со своим давним агентом Кладовщиком.
— Да, это те самые люди, которые прибыли из штаба армии, которая ведет наступление в сторону Белоруссии, — четко произнес Ауг. — Один — специалист по взрывному делу, другой — по агентурной работе. Специалист-взрывник сдался нам добровольно.
