В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
Майор по-прежнему выглядел угнетенным и подавленным, а еще — невыспавшимся. Он и в самом деле не спал почти всю ночь и поступил он так преднамеренно. Вряд ли человек, судьба которого решается, а возможно, решается вопрос, жить ему или не жить, будет спать безмятежным сном. Такой человек будет думать, терзаться, переживать — все это элементарная человеческая психология. А коль человек провел всю ночь без сна, то это непременно должно отображаться и на его лице, и во всем его поведении. У Старикова все это отображалось и притом очень отчетливо.
Полковник, конечно же, заметил, да и как было не заметить? Какое-то время он молча смотрел на Старикова, а тот исподтишка — на полковника. По всему было видно, что полковник остался удовлетворенным результатом своих наблюдений. И это было хотя и маленькой, но все же победой Старикова.
— Я вижу, вы приняли окончательное решение, — сказал наконец полковник.
Стариков ничего не сказал. Он понимал, что полковнику сейчас не нужны его слова, полковник сейчас упивался своей наблюдательностью и проницательностью.
— Хорошо, — сказал полковник. — Значит, мы можем поговорить о деле, не так ли?
— Да, — сказал Стариков.
Он, конечно, даже не предполагал, что полковник приставит его к подготовке агентов и заброске их в партизанские отряды или советский тыл. Это была тонкая и важная работа, а главное — она была предельно засекреченной. И вряд ли вот так, с налету, после двух бесед, Старикова к такой работе допустили бы, несмотря на то что он, по легенде, выдавал себя за специалиста по этому делу.
Так, собственно, и случилось, и это была еще одна маленькая победа Старикова. А точнее сказать, это была всеобщая победа — и Старикова, и тех, кто вместе с ним разрабатывал операцию.
— Мы намерены поручить вам очень важное дело, — сказал полковник.
