В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
По укоренившейся привычке разведчика Лысухин тотчас же их незаметно сосчитал. Всего в помещении было двадцать четыре человека.
— Вот, — сказал сопровождавший Лысухина Змей. — Это — ваш инструктор по взрывному делу. Кличут его Лысый. Так к нему и обращайтесь.
Будущие диверсанты посмотрели на Лысухина. Капитан тотчас же оценил эти взгляды и не увидел ни одного приветливого или хотя бы любопытствующего взора. Это были взгляды, в которых таились злоба, раздражение, откровенная ненависть, в крайнем случае — равнодушие.
Нельзя сказать, что Лысухина такие взгляды смутили или испугали. Напротив — он им даже обрадовался. «Эге, ребята! — мысленно обратился он к будущим диверсантам. — Вы меня как фашистского прислужника ненавидите, и это хорошо! Значит, самих немцев вы ненавидите еще больше. А потому будем искать общий язык и общие точки соприкосновения. Ненависть нам в этом поможет!»
Но вслух, конечно, он сказал совсем другое:
— Ну что, орлы? Будем изучать тонкости и премудрости взрывного дела.
— А ты сам-то кто такой будешь? — спросил один из курсантов.
— А ты? — спросил в ответ Лысухин.
Курсант ничего не ответил, лишь злобно скривился и сплюнул.
— Вот и я такой же, как и ты, — усмехнулся Лысухин.
Больше никто ничего не спросил. Лысухин покосился на Змея — уйдет он или останется? Похоже было, что Змей никуда не собирался уходить. Лысухин мысленно усмехнулся. Он прекрасно понимал суть поведения Змея и все его намерения. Помимо того что Змей был провокатором, он еще исполнял и обязанности надсмотрщика. То есть следил за каждым действием Лысухина. И конечно, вслушивался в каждое его слово.
