В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
— Майор, понимаешь ли, так мне и сказал. Так что хочешь не хочешь — а надо переселяться. Ну а что? Переселяйся и ты со мной! Спроси позволения у майора и перебирайся! И будем мы с тобой рядышком, как два голубка. А?
На это Змей лишь огорченно махнул рукой. Какое там — переселяйся? Да кто бы ему дал на то позволение? А если бы и дали, то, скорее всего, недолго прожил бы Змей в новых апартаментах. В буквальном смысле — до ближайшей ночи. Потому что знал Змей, как заключенные относятся к тем, кто перешел на сторону немцев.
Но с другой-то стороны — надо ли Змею денно и нощно следить за Лысухиным или не надо? Надо, потому что такой у него приказ. И как же тут быть? Растерянность, уныние и, как следствие, страх за свою дальнейшую судьбу овладели Змеем. Лысухин, конечно же, все это замечал — и не потому, что он был таким уж проницательным, а просто — и уныние, и растерянность, и страх читались сейчас на лице провокатора Змея.
— Ты-то хоть делись по-дружески результатами своей работы! — пролепетал Змей.
— Обязательно поделюсь! — заверил Лысухин. — Даже не сомневайся! Уж так поделюсь, что никаких дополнительных вопросов у тебя не возникнет!
Глава 19
В тот же вечер Лысухин переселился в помещение, где обитали будущие диверсанты. Старикову он об этом не сказал — не было такой возможности. Он лишь издалека, по пути в столовую на ужин, сделал Старикову несколько знаков руками, а уж понял их Стариков или не понял — кто знает.
— Привет, — сказал Лысухин, входя в помещение и улыбаясь. — Давно не виделись…
Понятно, что будущие диверсанты, увидев во внеурочное время Лысухина, да еще и у себя в бараке, да еще и в сопровождении вооруженного конвойного, удивились и даже растерялись.
— Где здесь можно поселиться? — спросил Лысухин, обращаясь сразу ко всем присутствующим.
Никто ему не ответил, и Лысухин, постояв и осмотревшись, самостоятельно направился к нарам. Свободное место оказалось на нижнем ярусе — туда Лысухин и скинул свои немудрящие пожитки. Скинул и сам присел на нары, осматривая помещение, а заодно его обитателей спокойным, изучающим взглядом.
Так продолжалось довольно-таки долго.
