Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
Но Копылов этого не знал и мог только предполагать, что парень этот не просто гуляет, а находится здесь по поручению своего главаря.
Интуиция Макара не подвела: Сиплый вел себя настолько беспечно и с такой напускной раскованностью, что через минуту ни у самого Копылова, ни у его товарищей не осталось и капли сомнения, что это бандитский соглядатай."
"На подходе к сберкассе Сиплый поднял камешек, не спеша, зорко огляделся и запустил его в стену дома, расположенного на противоположной стороне улицы, где затаились оперативники.
Возле самого входа у него неожиданно развязался белый шнурок на желтых модных штиблетах. Сиплый неторопливо нагнулся, делая вид, что завязывает его, на самом деле исподлобья внимательно оглядел прилегающую местность. Потом прежней ленивой походкой двинулся дальше. Но не сделал он и нескольких шагов, как ему вдруг неожиданно захотелось курить.
– Ушел, – облегченно произнес Копылов и вытер выступивший от волнения пот на лбу.
– Они будут ждать, когда сберкасса откроется, – не согласился с ним Мачехин, упрямо вглядываясь сквозь потрескавшееся стекло в утреннюю рябь; там, на улице, уже появились немногочисленные прохожие. – Кстати, вон и первые сотрудники подходят. Сейчас и сам Жданов собственной персоной заявится.
И действительно, буквально через минуту ко входу на черной легковой машине подъехал пунктуальный заведующий сберкассой.
– Дурак! – зло пробормотал Семенов, наблюдавший за обстановкой из крошечного полукруглого окошка, расположенного над дверной аркой.
