Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
Но при более взвешенной проработке ситуации пришли к единому мнению, что солдат привлечь необходимо, но только в качестве оцепления, чтобы обложить бандитов на месте…
Рассвет неумолимо приближался, и вскоре на пыльных окнах сберкассы заплясали яркие солнечные зайчики. А вот дальше время как будто остановилось; оно тянулось с такой ленивой медлительностью, что даже терпеливый Копылов возмущенно заметил:
– Да что ж это за день-то сегодня такой проклятущий! Верно люди говорят, что ждать и догонять – хуже нету.
Фетисов, невозмутимо сидевший на корточках в дальнем углу перед полевым телефоном, с ухмылкой отозвался:
– Еще это называется тянуть кота за хвост.
Семенов сдавленно хихикнул, но, быстро взглянув на Копылова, поспешно прикрыл рот широкой ладонью. Макар недовольно покосился на него и показал небольшой, но крепкий кулак.
Неулыбчивый Мачехин неохотно приподнялся с груды кирпичей, на которых сидел. Аккуратно ступая, чтобы не хрустеть битым крошевом, он подошел к окну и, прижавшись к стене, осторожно выглянул на пустынную в этот ранний час улицу, затем перевел суровый взгляд на товарищей и отрицательно покачал головой.
– Тишина, – вполголоса проскрипел он своим замогильным голосом. – Как будто все вымерло начисто.
Он вернулся на место и, заняв прежнюю позицию, погрузился в свои мысли, которые, судя по всему, были не очень веселые.
Некоторое время стояла гнетущая тишина, только было слышно, как где-то за стеной в соседней комнате скреблась голодная мышь да громко каркала сидевшая на проводах ворона.
– Вот зараза, – пробормотал Копылов, переживая, что своим дурацким карканьем она может их выдать. – Чтоб тебя разорвало!
Он незаметно высунулся в окно, огляделся и, коротко взмахнувшись, кинул в ворону мелким камешком. Напуганная птица тяжело взлетела с насиженного места и, шумно рассекая упругий воздух черными большими крыльями, полетела прочь.
– То-то, – сказал с облегчением Копылов и тотчас поспешно присел на корточки, спрятавшись за подоконником.
Выждав немного, Копылов с осторожностью поднялся. Высунув обнаженную голову так, что над обшарпанным подоконником виднелись одни его потемневшие от волнения глаза, капитан стал пристально наблюдать за незнакомцем.
Если бы на месте Макара был Журавлев, он сразу бы угадал в «фраерке» бандита по кличке Сиплый.
