Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
– И сам же захохотал над своей шуткой.
Возле отделения милиции в этот раз было многолюдно, чего Илья никак не ожидал. Все эти люди, судя по их одежде защитного цвета, относились не к милиции, а к военнослужащим. Небольшая группа человек из пяти стояла в сторонке, недалеко от входа, и о чем-то вполголоса переговаривалась. Другая находилась возле стены, плотно прислонясь к ней спинами; еще несколько солдат сидели на корточках, молча курили – сизые дымки вились над их головами в пилотках с красными звездами. Остальные красноармейцы толпились около березы, в тени ее раскидистой кроны.
– Что за дела? – взволнованно спросил Орлов, ни к кому конкретно не обращаясь. Не дожидаясь полной остановки, он спрыгнул с подножки автобуса и торопливо зашагал к отделению.
– Здорово, орлы! – крикнул он, махнув рукой всем сразу. – Загораем?
От группы солдат, стоявших у палисадника, отделился молодой офицер и направился навстречу Орлову.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться?
– Разрешаю! – хрипло ответил Клим, исподлобья оглядывая ладную фигуру в пыльной одежде защитного цвета.
– Лейтенант Худяков, – представился офицер. – Мы тут полчаса назад с бандитами схлестнулись. Двоих успели положить, третий убежал дворами. Так и не смогли догнать: должно быть, местный, все закоулки знает. Мои бойцы его ранили, говорят, прихрамывал…
– Что ж вы его тогда не взяли? – с досадой воскликнул Орлов. – Ротозеи!
– Так обстоятельства сложились, – развел руками лейтенант Худяков, сильно недовольный тем, что вместо благодарности получил нагоняй.
– Показывай!
Возле разбитого окна, обсыпанный острыми осколками стекла, уткнувшись бородой в лопухи, в луже черной крови лежал один из налетчиков. Его спина была наискось прострелена очередью из автомата: окровавленные отверстия через равные промежутки пухли вырванными клочками заношенного черного пиджака.
– Собаке собачья смерть, – сказал с отвращением Орлов и зло пнул носком своего сапога толстую подошву бандитского кирзового сапога. – Показывай, где второй?
Другой бандит, молодой по возрасту, висел вниз лицом, неудобно перегнувшись через жерди небольшого ограждения, не успев перелезть.
