Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило.
Тебе понравится у нее. Да и она будет только рада, что ты у нее поселишься, не так ей все же будет одиноко. Сейчас я над Серафимой Никаноровной как бы шефство взял, но мало ли что со мной может случиться. А ты все-таки в милиции работаешь, помощь ей будет. Ты уж не бросай ее. Ну так что, согласный?
– Мне в управление надо, – нерешительно ответил Илья, сомневаясь, как правильно поступить: мало того что бандитов упустил, так еще и самое обыкновенное дело не смог сделать – квартиру подходящую найти. Вот Орлов будет над ним потешаться, когда узнает, со свету сживет своими насмешками. А так хоть жить будет где, больше не придется выслушивать его до обидного язвительные словечки…
– Да это неподалеку, – горячо уговаривал Филимонов, – не более десяти минут. А потом я с тобой за компанию схожу в управление, напишу в вашу газету благодарность, что вы помогли мне вернуть наградные часы от генерала Рыбалко. И вам, и мне приятно будет. Ну так что, идем?
Илья вспомнил, как утром Орлов мельком упоминал о словах генерала Преснякова, обещавшего вызвать из МУРа бригаду, чем капитан был сильно недоволен, и тотчас подумал о том, что самое время опубликовать в многотиражке «Советский часовой» заметку о доблестных буднях их отдела, автором которой будет не обычный человек, а настоящий Герой Советского Союза. Глядишь, и Орлов тогда свое отношение к нему поменяет в лучшую сторону, да и генералу будет приятно почитать о действиях своих подчиненных.
– Пошли! – согласился Илья, которого все-таки точил червячок сомнения. – Только недолго.
Филимонов по-дружески приобнял его за плечи и увлек во дворы, где находилась квартира знакомой старушки.
– А заодно и бровь твою подлечим, – пообещал он. – А то вон как кровоточит.
По дороге Илья, пренебрегая заботой о своем здоровье, зачерпнул из ржавого металлического таза, подставленного во дворе под водосток, дождевой воды и тщательно смыл кровь, чтобы ненароком не напугать свою новую знакомую.
* * *…Комната действительно ему понравилась: чистая, уютная, да и сама хозяйка Серафима Никаноровна оказалась старушкой добродушной, словоохотливой, наверное, как и все преподаватели русского языка и литературы. Илья поначалу ее немного застеснялся, вспомнив школьные годы и свою первую учительницу – строгую, но справедливую женщину, привившую ему любовь к Сергею Есенину и другим русским поэтам.
