Совсем рядом с шумными городскими вечеринками и скандалами я нашла спасение в просторных чайнях и заботливой кухне моей бабушки. Но когда лето приносит не только радость, но и опасность — от мелких угроз до серьезного преступления — мир вокруг меня рушится. В это суматошное лето я встречаю в своем доме настоящего криминального гения — и начинается игра между темной стороной мира и белым светом, когда правда несет за собой ни малейший шанс на выживание....
– Кого его?
– Расторгуева, конечно! Кого же еще? Ах, какая же я была дура! Нашла, к кому обратиться!
– Ну все не так уж и плохо, Маргарита. Вы все-таки остались в живых.
– Да, – согласилась со мной Старожилова, – есть надежда, что все… что все… как-нибудь образуется? – Она с мольбой посмотрела на меня.
– Не будем забегать вперед, – ответила я. – Сейчас самое главное – это дождаться подходящего момента и выбраться отсюда.
– Да, сейчас главное – только это, – поддержала меня Старожилова.
Спустя некоторое время я снова подошла к двери, для того чтобы проверить, свободен ли путь.
Я прислушалась: было тихо. Значит, теперь вперед. Но когда я взялась за ручку двери и намеревалась открыть ее, я вдруг снова услышала голоса. Может быть, они хотят узнать, как там Маргарита? Нет, только не это. Их ведь несколько человек. Ладно, нечего загадывать раньше времени. Но некоторые меры предосторожности все-таки следует предпринять.
Я раскрыла свою сумку и вынула из нее пистолет. Все это я проделала, не отходя от двери. Потом я возвратилась к Старожиловой.
– Маргарита, – обратилась я к ней, – я думала, что путь свободен, но люди оттуда еще не ушли. Поэтому необходимо соблюдать строжайшую тишину, чтобы остаться незамеченными.
– Хорошо, – шепотом ответила женщина.
Я подумала, что надо бы попытаться послушать разговоры тех, кто в данный момент находился в гараже.
Я снова подошла к двери и совсем чуточку приоткрыла ее.
Из их беседы я поняла, что один из этой троицы уезжает. И, по всей видимости, это был сам Валентин Расторгуев. Сквозь отверстие не полностью прикрытой двери я увидела представительного мужчину лет пятидесяти довольно высокого роста, который несколько скрадывал его полноту. Насколько я поняла, в данный момент он отдавал распоряжения.
Я прислушалась:
– Ты, Михаил, будешь следить за домом.
– То есть я должен буду остаться здесь, Валентин Георгиевич? – задал вопрос Михаил, мужчина гораздо моложе Расторгуева, на вид лет так сорока двух – сорока пяти.
– Да, – подтвердил начальник Управления культуры, – позже я отдам необходимые распоряжения. А сейчас я улетаю в Москву, а оттуда… в общем, ты остаешься.
– Понял, Валентин Георгиевич.
