Он всегда знал, что Октавии после смерти матери хотелось родительского внимания. Отец же строго делил время между правлением адом и наследником, которому нужно было передать дела. Лезущая под руку женщина, как бы милая озорная чертовка не была тепла его сердцу, увы, только мешала. Первое время Октавия пыталась показать отцу, что ей тоже может быть интересна политика, жизнь ада, состояние мира, но она получала в ответ лишь отеческий беззлобный смех и поучительную тираду о том, что женщине не место у дел бездны. И как бы дьяволица не пыталась демонстрировать, что это давно в прошлом, а она выросла в статную свободолюбивую адскую кошку, ей всё еще было, как минимум, досадно.
— Охотно верю. — отвечал ей Райнхард, окончательно успокоившись.
— Так что там у тебя за дело? — Октавия деловито покачивала ножкой.
— Так ты мне обещаешь, что никому ничего не скажешь?
— Конечно.
— Слово дьявола? — мужчина ухмыльнулся.
— Слово твоей любящей сестры. Оно для меня даже важнее. — девушка положила ладонь себе на грудь в район сердца.
— А также пообещай, что не будешь меня отговаривать."
"— Ох, как же мне не нравится, когда мужчины просят меня о таком… — она театрально закачала головой.
— Но ты же веришь мне? — на губах Райнхарда появилась хитрая улыбка. Рядом с сестрой он был заметно раскрепощен в эмоциях.
— Я люблю тебя, дурачок. Для женщины это важнее любой веры. — со вздохом ответила дьяволица.
— Не время для женской философии, Октавия. Да или нет? — надавил мужчина.
Девушка снова глубоко вздохнула. Её аккуратные бровки стянулись к переносице, а глаза неуверенно начали метаться из стороны в сторону. Она слегка заёрзала на стуле, поменяла позу, нахмурила лоб. Но, в конце концов, посмотрела на брата и тяжко нерешительно кивнула.
— Ты же знаешь, если это для тебя по-настоящему важно, я сделаю всё, что нужно, даже самую большую глупость в твоей и моей жизни. — поджав губы, она опять покачала головой. — Но в процессе, возможно, я знатно поиграю на твоих нервах.
Райнхард изогнул одну бровь вверх, требовательно смотря на сестру, будто всё еще ожидая ответа.
— Но да, я не буду тебя отговаривать и никому не расскажу. Слово дьявола. — она выпрямилась, откинулась на спинку стула и серьезно скрестила руки на груди. — Ну так, что ты там задумал? Устроим переворот в раю? Заморозим ад? Воскресим и еще разочек убьём Кеннеди?
— Лучше! — загоревшись, ответил Райнхард, почти подскочил со своего места и широким бравадным шагом дошел до окна.
— Я заинтригована! — Октавия почти хлопнула ладошками по своим коленям, опуская руки.