Автор
Младенец-потаскушка: уродина и исключительно нежданная жертва судьбы. Внутренняя тоска, вечное безвестие — вот все что осталось от его жизни. Мать с теми же демоническими взглядами, но уже неспособные понять сложную душу своего ребенка.
В дальнейшем именинница собиралась, сохраняя теплую улыбку на своём лице.
Удивительно, как много может изменить настроение человека всего одна фраза.
Удивительно, как за полдня кто-то может понять твою суть лучше, чем все остальные за долгие годы.
Глава 7. (Не) праздничный ужин
Когда Ева спустилась вниз, ей удалось перехватить Райнхарда по пути в столовую. Вся семья уже собралась за столом, но девушке повезло, и дьявол как раз выходил по просьбе Натали за вином.
— Ты ведь знаешь, что в нашем мире на день рождения принято дарить подарки? — шепотом спросила наследница, отводя мужчину за локоть в дальний угол кухни.
— Эта традиция в примерно том же виде сохранена и в других мирах. А что?
— Я хочу попросить у тебя подарок.
— Ого, как бестактно, но интригующе. Я весь во внимании.
— Пожалуйста, НИЧЕГО не говори за ужином. Особенно не пытайся спорить с Виктором и бабушкой.
Дьявол оглядел сверху вниз именинницу, в глазах которой практически сияла мольба, и безразлично пожал плечами.
— У тебя отвратительная семья.
— Ты решил мне всё высказать до того, как мы пойдем за стол? — в голосе девушки проскользнула нотка осуждения.
— Да. С Днём рождения. — он усмехнулся.
Вздохнув, Ева собралась с силами, и вместе с Райнхардом они отправились в столовую, где их ждали. Ещё на подходе ощущалась какая-то давящая атмосфера неловкости, царившая здесь. Дьявол молча проследовал за стол, в то время как его юная спутница остановилась в дверном проеме.
В центре стола, как полагает хозяину, сидел Виктор. Это был хорошо сложенный мужчина сорока лет. О таких как он говорят, что они буквально родились в строгом официальном костюме. Бизнесмен до мозга костей, он был суров, спокоен и даже черств. На первое место он всегда выдвигал рациональность и логику, почти не давая выхода эмоциям и чувствам. Вот и сейчас, когда Ева вошла, на неё поднялись два небольших зорких глаза, обрамленных строгими возрастными морщинами.
