Автор
Младенец-потаскушка: уродина и исключительно нежданная жертва судьбы. Внутренняя тоска, вечное безвестие — вот все что осталось от его жизни. Мать с теми же демоническими взглядами, но уже неспособные понять сложную душу своего ребенка.
За хозяином спешно удалилась Ребекка, на ходу интересуясь, не желает ли он еще чего-то. Ева же потускнела, складывая перед собой руки, но не выпуская теперь из ладошки подаренное кольцо. Вот только за этим столом всё еще оставалась женщина, на которую подобные сцены сына не производили никакого впечатления.
— Дай ему время. В конце концов, он тоже поймет, что упускает очень много, проходя мимо твоей жизни. — хрипло прошептала Алекса, кивая внучке.
— Быть может, выпьем вина и разрежем уже торт? — вмешался Райнхард, приподнимая бокал.
— Да. — прошептала Натали, смотря в след мужу с задумчивой тоской на лице. — Да! — повторила она еще раз уже с решительной оживленностью."
"Вот только обнаружив, что на столе нет подходящего ножа, Натали суетливо поднялась и отправилась на кухню. Как только она скрылась за стеной, Ева нагнулась чуть вперед и совсем тихо прошептала:
— Бабушка, но… почему?
Старая Мерриман посмотрела на приемную внучку и умиротворенно улыбнулась, притягивая к себе бокал вина.
— Твой дьявольский друг ведь не стер мне память.
— Потактичнее о наследнике Каина, который может сжечь ваши легкие. — тут же вмешался Райнхард, но ощутил, как тоненькая ножка толкнула его под столом.
— Мой подарок, пожалуйста! — Ева смогла невероятным образом смешать в едином порыве недовольное шиканье и искреннюю мольбу.
Дьявол закатил глаза, устало вздохнул и притянул к губам бокал вина. Он успеет ответить глупой смертной девочке за то, что она себе позволяет.
— Я понимаю, что произошло сегодня. — продолжила Алекса. — И я благодарна тебе. Несмотря на моё отношение, ты решила помочь мне и у тебя правда получилось. Ты даже не представляешь, насколько свободно я чувствую себя без этой ежеминутной боли в груди. Я снова хочу жить.
Алекса подняла бокал вина, указывая им в сторону внучки.
— За все твои дни рождения, которые я со своей злобной дурости пропустила. — произнесла она тост и сделала глоток.
Глаза медленно закрылись. Губы вытянулись в удовлетворенную улыбку. На лице старой женщины застыло обычное мирское счастье. И дело было совсем не в алкоголе. Глоток вина стал лишь символом того, что она снова может дышать полной грудью и жить. И ради этого простого счастья можно забыть обо всей злобе мира.
Глава 8.
