Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
А из погреба сквознячком тянет, вот он и рванулся туда, на запах. Впрочем, что я вас уговариваю. Идите, послушайте, а то вы не верите, смотрю, – промолвил Борис и поехал к люку.
Все послушно пошли за инвалидом.
До двери, ведущей в погреб, было уже близко, и Борис ехал тихо и осторожно, как по минному полю. Все портил только противный скрежет колес. Затормозив, хозяин дома приложил палец к губам. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как кто-то под тяжелой крышкой в глубине погреба что-то грызет. Громко хрустнуло.
– Берцовую кость перегрыз. Только она так хрустит, – мечтательно прошептал Борис, словно завидуя мутанту.
– Меня сейчас вырвет, – жалобно проговорила Алексеева.
Сергей дотронулся рукой до массивного замка.
– Выдержит? – с сомнением спросил он у Бориса, тот пожал плечами.
– Может, и выдержит. А может, и нет, – невозмутимо сказал он и зевнул.
Ребята переглянулись.
Обратно в столовую они шли на цыпочках. Инвалид, замыкая процессию, ехал позади.
– Кстати, Евгения, – внезапно сказал Борис, в его голосе сквозило удивление и испуг, – у вас чешуя начала расти. На шее.
И он легонько ткнул Женю в спину стволом ружья. Истошный визг девушки заставил задребезжать стекла в старых оконных рамах. Евгения начала лихорадочно осматривать свое тело и, к явному удовольствию инвалида, даже задрала блузку.
– Ладно, я пошутил, – осклабился Борис.
– Шуточки у вас… – На глаза Алексеевой опять начали наворачиваться слезы.
– Что вы, в самом деле! – взвился Сергей. – Нам только не хватало, чтобы сейчас на этот вопль тварь прибежала!
– Не прибежит! – уверенно заявил хозяин дома. – Вы бы оторвались на его месте от сахарной косточки? Читали плакаты в пионерских лагерях? Когда я ем, я глух и нем!"
"– Я косточки не употребляю, даже сахарные, – сказал Сергей со злостью.
Борис фыркнул, но мысль Бакунину понравилась, и он начал ее развивать:
– Глядишь, а под пледом у вас не ноги, а щупальца! Покажите!
– Да ты что, сынок? – спокойно сказал Борис.
– Я вам не сынок, и вы мне не отец, – процедил Сергей. – Сбросьте плед!
– А если не сброшу?! – с вызовом ответил инвалид. Его руки легли на приклад ружья.
– Нет уж, будьте так любезны! – настаивал Сергей.
