Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
– Вы, бывший сотрудник милиции, оставили человека в беде? Может, ей требуется помощь?!
– Трупам уже ничего не требуется, – возразил Аникеев и снова выпил. Глаза его покраснели, губы мелко дрожали. Он посмотрел на пистолет, который все еще ожесточенно сжимал в руке. Он небрежно швырнул его на стол: – Эту хреновину я мог где-то подобрать.
Он пристально посмотрел на ребят, его мутный взгляд начал проясняться.
– Вы думаете, я сумасшедший? – Андрей Андреевич горько рассмеялся. – А мне сдается, что это у вас крыша поехала.
Ребята наперебой начали рассказывать ему про мертвого директора, мутанта, закончив сумасбродным инвалидом со своеобразным чувством юмора.
Как ни странно, но бывшего участкового взволновал именно инвалид. Он даже затрясся и нервно переспрашивал:
– Говорите, болен проказой? На коляске, в круглых очках с алюминиевой оправой? Рассказывал, что он хозяин дома, борется с ведьмой и что у него жена полумертвая стонет?
Получив утвердительный ответ, Аникеев сокрушенно покачал головой:
– С него все всегда начинается и им же заканчивается.
Бывший участковый размашисто зашагал к лестнице, громко возмущаясь на ходу:
– Борисом, говорите, назвался? Может, и Борис, да не тот.
Вдруг его осенила какая-то идея, и он сказал:
– Идемте, для начала я покажу вам настоящего хозяина дома.
Аникеев остановился на минутку и произнес задумчиво:
– Вернее, не настоящего, а теперешнего.
Опешившие от гневного монолога Андрея Андреевича, ребята послушно начали подниматься вслед за ним.
Бывший участковый шагал по коридору с такой скоростью, что поднимаемый им ветерок сдувал пыль с потускневших светильников.
Влетев как вихрь в комнату под чердаком, Аникеев терпеливо подождал, пока сюда поднимутся все, и жестом Ленина, обращающегося к народным массам, указал на кровать в углу:
– Вот, – громко объявил он, – настоящий инвалид, а не мнимый.
"Молодые люди несмело перешептывались, и Аникеев, видя их нерешительность, сбросил с человека одеяло со следами желтых потеков прямо на пол. Лежащим оказался тощий, исхудавший донельзя мужчина. Бакунин недоверчиво подошел ближе, разглядывая его.
