Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
Ловкость рук – и никакого мошенничества! И голова с отрубленной рукой также за ним последовали!
Всем стало очевидно, что эта версия куда правдоподобнее рассказа Жени и уже теперь покойного Александра.
– А укус на ноге Саши откуда появился? – не сдавалась девушка.
– Укус! – с пафосом воскликнул Андрей Андреевич. – Скорее всего, и не было никакого укуса. Может, грибок на ноге расчесал ваш товарищ и вообразил невесть что!
– Я ему ножом рану чистил, – угрюмо сказал Бакунин. – И сам видел следы от зубов.
– Хорошо, – не стал спорить Аникеев.
– Майор Аникеев слушает, – представился бывший участковый.
По мере того как говорили на том конце, Андрей Андреевич хмурился все сильнее и сильнее. Потом нажал кнопку сброса и засунул аппарат обратно, в карман куртки мертвого директора.
– Угадайте, кто звонил! – обвел всех взглядом бывший майор. – Ни за что не угадаете. Колясочник! Наблюдает за нами и издевается. Спорю на что угодно, что все трупы – его рук дело! Ладно, давайте отнесем покойника в подвал.
С этими словами Аникеев вытащил из кармана полиэтиленовый пакет, засунул туда голову директора; сходил в предбанник, и ребята увидели, что и руку хозяйственный майор засунул туда же.
Максу с Сергеем ничего не оставалось делать, как взять тело Бояринова.
После того как темное чрево подвала приняло обезглавленного директора, Аникеев вспомнил про лежащий рядом пакет и убрал голову и руку в холодильник.
– Что-то я устал, – зевая, объявил он присутствующим. – Пойду покемарю немного.
Он куда-то ушел, а ребята только сейчас почувствовали, что в доме очень холодно. Бакунин вспомнил, что около конюшни видел кучу угля, оделся и вышел во двор. Он поднял валяющуюся рядом лопату, насыпал уголь в стоящее здесь же помятое цинковое ведро с оторванной дужкой и прислушался.
«А то, что происходит вокруг, – не глупо?» – сказал про себя Сергей, и ему захотелось закричать, закричать изо всех сил, с надрывом, выпуская из себя накопившиеся эмоции и запрятавшийся страх."
"Печку растопили сначала дровами, потом подбросили угля. Сразу запахло железной дорогой.
