Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
Вновь все мои чувства многократно усиливаются. От Ксении пахнет, как от старой слежавшейся тряпки, вынутой из сундука.
– «Ты знаешь, Максим, как эта деревня называлась раньше? И почему ее покинули все жители, кто сумел это сделать? – Девочка вдруг вытягивается, и ее глаза оказываются на уровне моего лица. – Это место издавна называлось Чертовка. Здесь обитают неприкаянные души. А может – и неприкаянные тела.
Девчонка опять делается маленькой, подходит к Ксении, гладит ее по голове и поворачивается ко мне:
– Макс, она так мучилась раньше и так страдает сейчас! Помоги ей!
– Как?! – вырывается у меня.
– «А ты не знаешь? – Ее лицо освещается ангельской улыбкой, и девочка протягивает мне длинный узкий нож, неизвестно как появившийся в ее маленькой ладошке.
Наборная рукоятка ножа холодит руку. Я подхожу к Ксении, ее немигающие закатившиеся глаза вдруг оживают и смотрят на меня цепким взглядом. Моя рука медленно опускается.
– «Ты же так долго ждал этого момента, Максим! ТАК ДОЛГО, ЧТО СТАЛ ИМПОТЕНТОМ ПО ЧАСТИ УБИЙСТВА! ХОЧЕШЬ, А НЕ МОЖЕШЬ! А МОЖЕТ, УЖЕ И НЕ ХОЧЕШЬ? – хохочет маленькая ведьма.
Она забирает у меня нож и всаживает его Ксении в живот по самую рукоятку. Раздается булькающий звук. Петрова продолжает сидеть за столом как ни в чем не бывало.
– «Ее так не убьешь, – оборачивается девочка, – ее уже убили.
– Ты же говорила, что она живая! – кричу я."
"– «Правильно. В Чертовке мертвецы ходят, как живые. Здесь творятся новогодние чудеса, Макс! Тебе нравится?» – Беленькая фигурка кружится, как балерина.
В комнате, одна за другой, начинают зажигаться свечи. Они горят с невероятным треском и источают кружащий голову тяжелый аромат. Старая осыпавшаяся елка, увиденная мной в столовой «Алексеевского хутора», непостижимым образом оказывается здесь. К моему ужасу, Ксения, с ножом в животе, встает и начинает перевешивать тусклые игрушечные шарики с ветки на ветку.
– «Теперь ей есть чем заняться, – чертовка хихикает. – Если бы не я, она перегрызла бы тебе горло.
