Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
– Наоборот, подначивал, мол, идите, только я вас предупреждал. Значит, тут действительно что-то не так.
Пару минут посидели молча. Неожиданно Александр стукнул кулаком по столу:
– Эх, Боярин-то наш, вот молодец! Завез в какую-то задницу, а сам свалил!
– Скоро ночь, – заметил Сергей. – Приедут за нами или нет, не знаю, но Аникеев пропал, однозначно. Да и скотина не кормлена.
– Какой ты у нас хозяйственный, – Фирсов кисло улыбнулся. – И что же это за скотина такая голодная сидит? Ты, что ли?
Бакунин вскочил, но между ним и Максом выросла внушительная фигура Александра:"
"– Хватит! Не хватало нам еще здесь драк! Выяснять отношения в городе будете.
– Здесь место ТАКОЕ, – Максим сделал акцент на последнем слове. – На глюки тянет. – И он неожиданно для себя с вызовом сказал: – Мне вот, например, девочка все время мерещится, маленькая.
– Девочка! – чуть ли не выкрикнул Севастьянов и издал истеричный смешок. – Нам этот колясочник наверху тоже втулял про девочку. Подслушал, наверное, и подколоть теперь решил!
– Ребята, – примирительно произнесла Евгения, – хватит нам сумасшедших и привидений. Не надо себя накручивать, давайте лучше ужинать!
Трапеза проходила в непривычно гнетущем молчании.
– Во всем нужно искать позитивную сторону, – сказала она, глядя на золотистые язычки пламени, играющие тенями на потолке. – Если рассказать кому-нибудь потом, как мы встречали Новый год, – не поверят!
– Ты для начала выберись отсюда! – засмеялся Фирсов, но смех был безрадостным. – До трассы отсюда километров тридцать, не меньше, да и на дворе не май месяц.
Он встал, демонстративно вынул из коробки бутылку коньяка и пошел на второй этаж. Уже с лестницы донеслось:
– Спокойной ночи, господа.
Женя вздохнула и сказала вполголоса Севастьянову:
– Мне надо помыться. В бане, наверное, еще тепло. Проводишь?
Тот кивнул, и они стали одеваться.
– Заодно и волку пожрать бросьте, – сказал Бакунин. – Его сарайчик как раз рядом с баней. А я лошадь тем временем наведаю.
– Ну и слух у тебя, Сережа.
