Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
Просто музыкальный. – Алексеева покачала головой. – Ты там к кобыле смотри не приставай, просто сенца подкинь да водички налей.
– Плоский у тебя юмор, Женечка. Вы лучше глядите, чтобы волчара к вам не пристал, а то точно поимеет обоих, если наружу вырвется. Ему ваш пол по фигу.
Александр и Евгения пересекли двор и подошли к сараю, где был заперт волк. Лесной хищник учуял их и глухо зарычал.
– Я где-то слышала, что дикий зверь, которого приручили, ни за что не возьмет еду из рук чужого, – с сомнением произнесла Женя.
– Вот сейчас и проверим.
Севастьянов кинул палку колбасы в маленькое незастекленное окошко. По сарайчику тут же разнеслись чавкающие звуки.
– Видишь, голод – не тетка, – развел руками Александр. – У него в этом загоне, наверное, даже мышей нет.
– Волк не лиса, чтобы мышей ловить.
Женя посмотрела вверх. Угольное небо, усыпанное звездами, прочертила огненная полоска метеорита.
– Как в августе… Можно загадывать желание, – мечтательно сказала девушка и беззвучно зашевелила губами.
– Уже загадываешь? – спросил Севастьянов и тихо рассмеялся: – Все-таки то, что с нами происходит, – бред чистейшей воды. Мы сидим в какой-то глухомани, чуть ли не на краю света, и кормим настоящего волка сервелатом. Кровавый Макс не играет в компьютер, а глушит в одиночку коньяк. А рядом с ним, в конце коридора, – безумный инвалид, гниющий заживо, с ружьем вдобавок. Дерганый и психованный Бакунин проявляет трогательную заботу о лошади. Наша бухгалтер пропала. Сергей, кстати, говорит, что в том месте, где он ее очки нашел, действительно весь снег кровью был забрызган.
– Что-то я замерзла, – поежилась Женя. – Пошли внутрь.
В бане было тепло.
– Делай свои дела, а я пока в предбаннике посижу. – Александр сел на лавку, привалился к стенке и прикрыл глаза. Телом овладела легкая истома, и почему-то он подумал, как выглядит обнаженное тело Жени, которая в этот момент под звук льющейся воды что-то напевала вполголоса.
Парень выпрямился и насторожился, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Кто бы это мог быть? Бакунин? Или Аникеев вернулся? Или… этот чертов прокаженный?!
Стараясь не шуметь, он задвинул на всякий случай массивный металлический засовчик, запирающий входную дверь. Сразу же после этого дверь дернулась, потом еще раз.
