Из ресторана все еще доносилась музыка, там догуливали.
— Ну, хватит, — щеря зубы, тихо сказал Кацуба. — Готовься. Завтра утречком делаю наш ход…
— Какой?
— Тряхнем слухачей, — сказал майор. — Светка же давно вычислила, где они обосновались. Прямо над твоим номером, чтобы далеко не ходить. Посмотрим, если будут дома, подержим за вымя… Пора и мне обидеться…
— А начальство? Как посмотрит на такой оборот?
— Не тушуйся, — грубовато сказал Кацуба. — Мне виднее, когда следует просить санкцию, а когда и самому… Пошли.
За стойкой никого не было. Оглядевшись, Мазур увидел в углу приотворенную дверь, откуда падал лучик света, направился туда. Издали услышал всхлипывания.
Плакала Фаина. Она сидела, уронив голову на стол (комнатка была крохотная, старый диван, стол, стул, больше ничего туда и не влезло, видимо, тут отдыхали дежурные), плечи тряслись.
Мазур потоптался, осторожно потрогал ее за плечо:
— Фая…
Она подняла заплаканное лицо, попыталась взять себя в руки, улыбнуться:
— Сам возьми ключи, там, под номерами…
И вновь упала головой на руки. Насколько он разобрался, главные слезы уже были позади, наступило то мучительное состояние, когда и плакать нельзя, и остановиться не можешь…
Вышел на цыпочках, вынул ключи из темно-коричневой фанерной ячейки.
— Что там? — тихо спросил Кацуба.
— Ревет, — пожал плечами Мазур. — Пошли?
— Иди успокой женщину, дурак… — Майор подтолкнул его ладонью в плечо, забрал свой ключ и, чуть сутулясь, побрел к лестнице. Мазур впервые видел, чтобы Кацуба брел.
Вернулся в комнатушку. Нагнулся, осторожно провел ладонью по светлым волосам:
— Что случилось, Фая?
Вот теперь она справилась с собой — подняла голову, прикусив губу, по-детски вытерла глаза мякотью большого пальца:
— Брата убили. Ты что, не знаешь? Его же застрелили вместе с вашей Светкой…
— Подожди-подожди, — сказал он растерянно, ни черта не понимая. — Со Светой… Гриша?
Она кивнула, всхлипнув.
— Родной?
— Ага, — кивнула зареванная Фаина. — Я же Агафоновна… ну да, откуда тебе было знать… Что там у них случилось?
— Не знаю, — сказал Мазур. — Стреляли на улице, в спину, мы только что из… Видели, в общем.
Она больше не плакала, только губы беспрестанно кривились. Надо же, не смог раньше сообразить, на кого она так похожа…
— Посиди со мной, ладно? — попросила она.
— Конечно… — быстро сказал Мазур, оглянулся, опустился на потертый диван.
— Будешь?
Он мотнул головой, честно сказал:
— Не идет."
"Фаина отвинтила пробочку с бутылки коньяка, налила себе пальца на три, выпила морщась, как лекарство. Одернула синюю блузку, по неистребимому женскому инстинкту пытаясь навести марафет, вытерла лицо платком. Мазур сидел, чувствуя себя глупее некуда.