Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Ни единого любопытного взгляда, даже обескураживает чуточку… нет, вот бравенький старикан в голубой джинсе украдкой принялся бросать заинтересованные взгляды с видом Ньютона, только что получившего по темечку яблоком…
— Подожди, а Паша? — сказал Мазур. — Вряд ли он пушку на берегу оставил.
— Пашу еще найти надо. Его-то как раз в списках нет, он ведь зайцем путешествует.
— Ты что, стреляться с кем-то собрался?
— Да ну, — сказал Кацуба. — Просто непривычно мне, когда в кармане пустой пистолет, только и делов, рефлексы играют…
— А я думал, тебе этот мальчик не нравится.
Кацуба повернул голову и откровенно уставился на плечистого детину в синем костюме, с блестящей табличкой «секьюрити» на лацкане пиджака. Детинушка неотвязно шатался за ними, куда бы они ни направились, — держась в отдалении, но нисколечко не прячась.
— Мальчик мне не нравится, — серьезно сказал Кацуба. — А его босс, сиречь господин Белов, мне не нравится еще больше.
— Да ну, мелкое дерьмо…
— Вот уж нет, — тихо сказал Кацуба.
— Вообще-то были подозрения… У тебя какие-то конкретные идеи?
— Нет, — признался Кацуба.
— Она же не вдруг прицепилась к «Достоевскому», — сказал Мазур. — Здесь мало кто знал, когда он придет, сколько мы ни тусовались с «зелеными», о чем ни болтали, а про «Федора» речь не заходила, а ведь Костя с покойным Прутковым на любую новостишку бросались, как кошка на сметану.
