Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Глянув в иллюминатор и убедившись, что проводник не соврал, Мазур с превеликим удовольствием врезал ему по затылку — по причине полной бесполезности отныне этого типа для всего происходящего. Конечно, из него получится отличный язык, но это — если все получится. Если пограничный корабль все-таки придет…
Он посмотрел в иллюминатор на двери. Оказалось, прибыл в самую пору — внизу, на темной воде, виднелся сейнер, метрах в сорока, маневрировавший с крайней осторожностью. На топе единственной мачты вопреки морским правилам горел один-единственный огонь, зеленый, надстройка ярко освещена, видно, что на палубе, задрав головы, стояли несколько человек.
Что до борта «Достоевского» — возле опущенного трапа стояли трое, все, конечно же, спиной к Мазуру, один перевесился наружу, держа в руке мегафон, готовился подавать советы. Чертовски нагло себя ведут, но в этом свой резон — даже если кто-то из команды или пассажиров увидит приближающееся к борту лайнера суденышко, ничего не заподозрит: недоумевать, конечно, будет, однако ему и в голову не придет усматривать в происходящем криминал.
Оглянувшись и убедившись, что коридор за его спиной пуст, Мазур мысленно прокрутил последовательность действий, рванул на себя тяжелую дверь и, выскочив на палубу, как чертик из коробочки, вскинул пистолет, держа его в обеих руках.
Некогда было миндальничать и сожалеть. Пистолет трижды дернулся в руке, привычно, легонько.
Тот, что стоял, перегнувшись за борт, так и улетел туда головой вперед.
Мазур подбежал к борту, кинув мимолетный взгляд на лежащих и убедившись, что правки не требуется. Оглядевшись вправо-влево, поднял прислоненный к борту короткий автомат с глушителем, передернул затвор. Поставил назад. Посмотрел на сейнер.
Тот приближался. Они не могли не видеть свалившегося за борт человека, но палуба все же была слабо освещена, должно быть, сами постарались для вящей конспирации.
Похоже, пока угадывал правильно. Фигуры на палубе сейнера, насколько удавалось рассмотреть, определенно сообразили, что в продуманном плане произошли некие импровизации.
