Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Ударился запястьем, конечно, пуля никак не могла достать…
Он посмотрел в море — чернота и звезды, ничего больше, берег как раз в той стороне, куда он смотрит, но никаких признаков спешащего на выручку сторожевика…
Топот в коридоре?
Поколебавшись секунду, он бросился туда. Как ни крути, а высадка противника, похоже, сорвана, на «Достоевском» определенно возникла суета, свидетельствующая, что уборщица все же подняла тревогу. Повсюду включают прожекторы, лампы над головой уже горят не через одну, а всей цепочкой, что-то разворачивается, и вряд ли в таких условиях парни с сейнера пойдут на абордаж — засветились, обнаружены, кранты…
Нет, не стоит себя убаюкивать.
Над лежащим Беловым склонилась темноволосая девушка в белой блузке и кружевном передничке. Увидев Мазура, так и обомлела.
— Иди отсюда, дура! — рявкнул он, недвусмысленно махнув пистолетом.
Торопливо кивая, она выпрямилась, стала отступать в глубь коридора. Мазур повернулся к двери…
То ли он заметил что-то неправильное, то ли чутье сработало. Но на миг позже, чем следовало…
Все произошло одновременно. Нажав на спуск, Мазур ощутил, как раскаленным железом со всего размаху ширкнуло по голове над левым ухом. На долю секунды запоздал уклониться, и девка его достала — но она уже запрокидывалась, вторая пуля Мазура кинула ее к переборке, пистолет выпал из руки, и она замерла нелепой куклой.
Достала, сука… В голове шумело. Мазур шагнул вперед, сорвал с нее передник, скомкал и прижал к голове, невольно взвыв про себя от боли. Он не мог определить сейчас, задета кость или сорвало кожу, но чувствовал, как легонький комок кружев быстро намокает кровью.
Выбежал на палубу, пошатнувшись, задев плечом переборку. В два счета задраил дверь снаружи. Голова кружилась. Холод его немного привел в чувство.
Пуля вжикнула над самой макушкой. Он выстрелил в ответ, отпрянул, слыша, как молотят в дверь изнутри чем-то тяжелым. И увидел далеко в море тонюсенькую, ослепительную полосочку — именно так в ночи выглядит прожектор корабля…
Колени подкашивались — то ли от радости, то ли от потери крови.
