Добрая фея дарует маленькому уродцу волшебные волоски, благодаря которым все блестящие поступки и слова приписываются ему, а его собственные пороки — окружающим. Благодаря чудесному дару Цахес делает поразительную карьеру, но волшебство рано или поздно развеивается.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Добрая фея дарует маленькому уродцу волшебные волоски, благодаря которым все блестящие поступки и слова приписываются ему, а его собственные пороки — окружающим. Благодаря чудесному дару Цахес делает поразительную карьеру, но волшебство рано или поздно развеивается.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Добрая фея дарует маленькому уродцу волшебные волоски, благодаря которым все блестящие поступки и слова приписываются ему, а его собственные пороки — окружающим. Благодаря чудесному дару Цахес делает поразительную карьеру, но волшебство рано или поздно развеивается.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Их превосходительство, опасаясь за свою драгоценную жизнь, верно, намеревались укрыться в туалет, поскользнулись и…
– Так, значит, – торжественно и растроганно сказал доктор, – так, значит, он умер от боязни умереть!
Двери распахнулись, и в опочивальню стремительно вбежал бледный князь Барсануф, за ним семь камергеров, еще бледнее.
– Неужто правда? Неужто правда? – воскликнул князь; но едва он завидел тельце усопшего, как отпрянул и, возведя очи горе, сказал голосом, исполненным величайшей скорби: – О Циннобер!
И семь камергеров воскликнули вслед за князем: «О Циннобер!» – и вытащили, подобно князю, носовые платки и поднесли их к глазам.
– Какая утрата, – начал князь по прошествии нескольких минут безмолвной горести, – какая невознаградимая утрата для государства! Где сыскать государственного мужа, который бы с таким же достоинством носил орден Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами, как мой Циннобер. Лейб-медик, как допустили вы, чтоб у меня умер такой человек! Скажите, как это случилось, как могло это статься, какая была тому причина, от чего умер несравненный?
Лейб-медик весьма заботливо осмотрел малыша, ощупал все места, где раньше бился пульс, провел рукой по голове усопшего, откашлялся и повел речь:
– Мой всемилостивый повелитель! Если бы я должен был довольствоваться только видимой поверхностью явлений, то я мог бы сказать, что министр скончался от полного отсутствия дыхания, а это отсутствие дыхания произошло от невозможности дышать, каковая невозможность, в свою очередь, произведена стихией, гумором, той жидкостью, в которую низвергся министр. Я бы мог сказать, что, таким образом, министр умер гумористической смертью, однако ж я далек от суждений столь неосновательных, я чужд страсти объяснять, исходя из физических начал, то, что естественно и неопровержимо покоится на чисто психических началах. Мой всемилостивейший князь, честный муж говорит напрямик! Первопричина смерти министра была заключена в ордене Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами!
– Как? – воскликнул князь, гневно сверкнув очами на лейб-медика. – Как? Что вы сказали? Орден Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами, который усопший с таким достоинством, с таким изяществом носил на благо государства, – в этом причина его смерти? Приведите мне доказательства или… камергеры, какого вы на сей счет мнения?
– Он должен привести доказательства, он должен привести доказательства, или… – воскликнули все семь бледных камергеров, и лейб-медик продолжал:"
"– Мой славный, всемилостивейший князь! Я это докажу, и потому не надо никакого «или»! Дело обстоит следующим образом: тяжелый орденский знак на ленте, особливо же пуговицы на спине оказывали вредное действие на ганглии станового хребта.
