В эпицентре невероятной истории — поезд, который кажется обычным, но в действительности не знает усталости и остепенности. Перед тем как ты поймешь, что уже более трёх дней летишь на соседней планете, тебе предстоит провести несколько сюрреалистических ночей за кассетной дверью поезда, где воздух тонк и мистический, а каждое движение — таинственный эликсир....
Что сказать, если районный Семигорск еще мог с натяжкой сойти за захолустный городишко, то Лучково — это просто деревня. Ни одного двухэтажного строения. Одни крестьянские избы.
Проходя по единственной ухабистой деревенской улице, разглядываю дома и людей, в них проживающих. Несмотря на начало дня мужики по преимуществу уже поддатые, а бабы уже уставшие, с печальной безысходностью во взглядах, работающие по большей части на огородах. А где общинное земледелие? Где здоровый дух Российской глубинки?
Полное ощущение, что попал в депрессивное поселение без перспектив для развития.
Поздоровался с двумя тетками, лузгающими семечки на завалинке. Тетки в ответ здороваться не стали. Продолжили трындеть меж собой, будто я пустое место для них.
— Очередного барина с городу прислали, — сообщила одна, не обращая внимания, что лузга не выплюнулась и прилипла к губе, — Как думашь, скока этот продержится?
— Прошлый и трех недель не удержался… сбег.
— Кто постарше да поумнее сюда ехать больше не хочют. Вот и прислали молоденького.
Я усмехнулся и пошел дальше. За мной увязался грязный мальчишка.
— Дядь, а дядь…
Я остановился, обернулся в полоборота, пошарил в кармане и… протянул мальчишке двадцать копеек. Увы, отыгранную цитату из классики советской сатиры оценить здесь некому.
— Дядь, ты наш новый барин?
— Да.
— А почему не на машине?
— Я поездом приехал.
— По-оездо-ом… — мальчишку ответ впечатлил.
— Тебя как зовут?
— Меня-то? Мишка Окунек.
— А скажи мне, Мишка Окунек, где прошлый барин останавливался?
— В барском доме.
— Покажешь?
— Запросто.
Барский дом оказался точно такой же избой, только пустующей. Ввиду отсутствия запирающих механизмов, дверь держится на косо припертой палке. Пинком грязной босой ноги Окунек запулил палку в крапивные заросли. Мы зашли в сильно отсыревший дом.
— А ну-ка, Окунек, растворяй окна. Избу надо проветрить.
— Тут бы печь протопить, — посоветовал Мишка, открывая окно.
— Протопим попозже… жрать хочешь?
— А что у тебя? — Мишка заинтересованно сунул нос в заплечный мешок.
— Доставай все, еду тоже проветрить надо. Трое суток в мешке.
Пока Мишка наяривал за обе щеки, я осмотрел помещение. Нормально. Жить можно.
— Барин, ты будешь? Я тогда в подпол уберу.
— Убирай, только квасу плесни. Пить хочу.
