В эпицентре невероятной истории — поезд, который кажется обычным, но в действительности не знает усталости и остепенности. Перед тем как ты поймешь, что уже более трёх дней летишь на соседней планете, тебе предстоит провести несколько сюрреалистических ночей за кассетной дверью поезда, где воздух тонк и мистический, а каждое движение — таинственный эликсир....
Что ты любишь больше всего?
— Мясо… тушеное… мягонькое… с приправами… и черносливом…
— Вот, у тебя это будет. Но сперва нам придется выйти против главного болотного гада.
— Он будет даже сильнее болотного хмыря?
— Он самый сильный на всем болоте, можешь не сомневаться.
— Тогда ладно, я потерплю.
Мне нравится мой новый напарник. Потому что ему самому нравятся в жизни две вещи: набивать брюхо и сражаться. И нет лучшего работника, чем работник с четкой и внятной мотивацией.
Нам приходится шлепать по болотине, а где-то даже перебираться вплавь.
— Главный гад где-то здесь, слышишь? Вроде звуки какие-то…
— Это не просто звуки, босс, — возражает Акула, обладающий прекрасным слухом, — Она очень сердита.
— Кто она?
Акула пожимает плечами.
— Не знаю, кто она, но ругается так, что неловко даже мне. А я между прочим, босс, слышал, как ругается Акулбаба… в моем народе говорят так, если ты слышал, как ругается Акулбаба, то тебя ничто больше не сможет смутить.
Глава 10
Момент обнуления таймера я упустил, и возврат в барскую избу оказался настолько неожиданным, что вызвал невольный испуг. Черт возьми, надо привыкать к этим мгновенным переносам. Только что стоял на болоте, а в следующий миг — старые бревенчатые стены, уютный свет от лампадки, деревенская тишина шуршит в занавеске открытого окошка. Добредаю до кровати, падаю и практически мгновенно погружаюсь в сон.
К восьми утра проснулся, чувствуя себя вполне отдохнувшим. Мишка Окунек уже поскребся в окошко, напоминая, что пора завтракать. Из гаража доносятся ударные звуки звенящего металла. В деревне рабочий день в разгаре.
Пока умывался, Окунек втащил в дом черную шкворчащую чугунную сковородку с молодой картошкой, пожареной на сале с большим количеством знаменитого Лучковского лука. К жарехе прилагается каравай свежеиспеченного хлеба и запотевшая в холодном погребе крынка молока.
— Как инженер? — мы с Мишкой на пару уминаем жареную картоху и запиваем молоком.
— Тафно ше фстал, — выдает Мишка набитым ртом, — Ф.. ф… караше…
После завтрака первым делом и я отправляюсь в гараж. Поскольку он расположен практически напротив дома, начинать день с посещения гаража вполне естественно. Там я и застал Березникова, о чем-то толкующего с Окунем старшим.
