В эпицентре невероятной истории — поезд, который кажется обычным, но в действительности не знает усталости и остепенности. Перед тем как ты поймешь, что уже более трёх дней летишь на соседней планете, тебе предстоит провести несколько сюрреалистических ночей за кассетной дверью поезда, где воздух тонк и мистический, а каждое движение — таинственный эликсир....
Как так? Но Чибисов был замкнут, угрюм и твердил одно и тоже.
Что ж делать теперь? Мало того, что в Челябе металл тупо дороже на четверть. Его еще везти сюда надо как-то. А железной дороги в Семигорск не проложили. Доставка выйдет в копеечку. Вся наша инициатива с организацией производства у черта на куличках без соответствующей материальной базы начинает превращаться в глупую возню.
С самого начала история с Чибисовским оборудованием имела отчетливый привкус болотной илистой мути.
Выхожу на улицу и иду к машине. Будто поджидавший меня невдалеке экипаж подъезжает и останавливается рядом. Из каретного окошка высовывается голова Клещова.
— Это только начало, Кротовский, — говорит он радостно, — Готовься, я от тебя мокрого места не оставлю…
Возница подстегивает лошадей, и экипаж срывается с места, подняв тучу пыли. Вот и пусть катится. Чертов Клещ.
Сажусь в машину и командую деду ехать в контору, вдруг Анюта не успела отправить чертежи. Однако неприятности по одной не ходят. Анюта не только успела все отправить, но и с директором уже пообщалась. В разговоре они уже сделали акцент на низкую себестоимость материалов от местного поставщика.
— Кротовский, мы идем в ресторан, — окликнул местный целитель, когда я вышел на улицу, — У тебя такой мрачный вид… как доктор прописываю тебе семьдесят граммов яблочной водки. Тебе это на пользу.
— Ой нет, мне точно не до водки, — открещиваюсь от целителя.
— Ну не ломайся, Кротовский. Просто познакомь и все…
— С кем познакомь? С Анютой? С Белкиной? Нет? С Вероникой Кондратьевной?
— С новенькой.
— С какой еще новенькой? … а, впрочем, черт с тобой, пошли в ресторан. Мне самому любопытно. Что там еще за новенькая.
В ресторане подсаживаемся за столик к компании. Интендант, почтмейстер и подпоручик уже здесь.
— Нельзя быть таким предсказуемым, Кротовский, — обвиняет меня Комаринский, — Поддержать спор никто не пожелал.
— Был бы смысл спорить, — лениво возражает интендант, ковыряя вилкой в салате, — Это всем известно.
