В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
Надо сказать, Мила умело держит интригу. Явный артистический талант. Пододвигаюсь поближе. Она, наконец, удовлетворилась степенью моей управляемости. Начинает рассказывать.
— Нет у него никакого осведомителя, — говорит она, — К нему приходила некая баронесса Гадюкина. Ты ее знаешь?
— Знаю. Я выгнал ее с фабрики.
— Вот как? Может, стоит рассказать об этом папеньке?
— Может и стоит, но не прямо сейчас.
— Кротовский, ты узнал, что хотел?
— Да, Мила, спасибо, ты мне очень помогла.
— Ну уж нет, Кротовский.
Я ставлю бокал.
— А теперь сними уже это с меня… да… и это… да, Кротовский, ниже… еще ниже, да…
На следующие полчаса погружаюсь в пучину разврата. Не думал, что купеческие дочери могут быть так раскрепощены в сексе, хотя… много ли я знаю о купеческих дочерях?
— Кротовский, там в бутылке еще что-то осталось?
— Одну минуту.
Выливаю в бокал остатки вина. Передаю.
— Кротовский, тебе точно всего восемнадцать лет? … Чего ты смеешься, дурачок? Нелепый вопрос?
— Нормальный вопрос. Мне точно восемнадцать лет.
— Ты что, уже одеваешься? — Мила очень мило выпячивает губки, — Я думала, мы еще пошалим.
— Мне нужно успеть на вечерний поезд.
— Оставайся до утра, никто тебя не гонит.
— Я бы рад, но мне нужно спасать сделку с твоим папенькой.
— Ладно уж, иди… но имей ввиду, Кротовский. Долг ты еще не отработал.
— Вот ведь, дитя капитализма… — целую надутые губки, — Придется отрабатывать в другой раз.
Мила выпустила меня через какую-то потайную калитку, о существовании которой я не то, что не знал, даже не догадывался. Припускаю со всех ног к станции и едва успеваю на поезд. Даже билет купить не успел. Черт, терпеть не могу ездить зайцем.
Один из редких пассажиров подсказывает, что в последнем вагоне есть шанс застать кондуктора. У того можно приобрести билет. Поезд тронулся, я отправляюсь в последний вагон искать кондуктора.
Деваться некуда, поеду без билета. Собираюсь присесть на пустую лавку и замечаю, что два единственных пассажира в последнем вагоне имеют самый бандитский вид, и моя форма гимназиста для них, как красная тряпка для быка.
Они подхватываются с места и направляются ко мне. Бежать мне некуда, сам себя загнал в ловушку.
