В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
— Разве? Ты только что говорила, что «можешь меня помиловать» … «если я приложу усилия»… я приложил усилия Гадюка… я жду обещанного.
— Я преувеличила свои возможности, Кротовский.
— Тогда скажи мне, что хочет Мышкин? Какого лешего ему сдалась моя фабрика?
— Мышкин жадный. А твоя фабрика — лакомый кусок. Что здесь непонятного?
— Ладно. Предлагаю поступить следующим образом. Ты сходишь к Хоромникову и скажешь, что навела на меня поклеп. Хотела отомстить за увольнение с работы. И скажешь, что проблем с поставками макров у меня на самом деле нет.
— Кротовский, — Гадюкина в кои-то веки решила заговорить со мной откровенно, — Это все равно не спасет твою фабрику.
— Это уже мои трудности… так мы договорились?
— Да. Сделаю.
Выйдя от Гадюкиной, на последний трамвай не успел, а незанятый извозчик не попался. Идти не слишком далеко. Мосты разводить пока рано… прогуляюсь.
Подойдя к доходному дому, вижу на крыльце Анюту. Некий носатый мужчина богемного вида экзальтированно читает ей стихи.
— Добрый вечер, — привлекаю к себе внимание."
"— А вот, наконец, и сам граф, — обрадованно говорит Анюта, волочащийся за ней любитель стихов ее явно задолбал, — Знакомьтесь, Сергей Николаич, репортер «Светских хроник».
— Рад знакомству, — говорю вежливо, ибо с репортерами желательно если не дружить, то хотя бы не ссориться.
— Большая честь познакомиться с вами, граф, — выспренно говорит труженик пера.
Репортер бесцеремонно сует мне для пожатия неожиданно крепкую для репортера руку, но я не вижу смысла вставать в позу, руку ему пожимаю.
— Чем порадуете? — задаю наводящий вопрос.
— В завтрашнем номере будет моя статья, — самодовольно заявляет репортер, — Детективный сюжет. Интрига. Неожиданная развязка. Преступник пойман охранным заклятием. Как его там? …цыган… цынга…
— Сигнализация, — устало подсказывает Анюта.
— Да… точно… она, — вдохновенно подтверждает репортер, — Кстати, граф, очень хочу у вас уточнить относительно тех событий.
— Слушаю.
— При поимке преступника всплыла одна пикантная подробность… это может о-очень оживить статью, понимаете, граф?
— Вы про туфли?
— Разумеется, да!
— Я бы не стал освещать в статье про туфли, — говорю сухо, — Пока непонятно, что это за туфли… украл их преступник или притащил с собой… вполне может оказаться, что это туфли его жены, которые он нес в починку.
