В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
— Вот и хорошо, — похвалил меня граф Орлов, — Думать надо не только о своем кармане. О государственных интересах тоже.
— У меня только одно осложнение имеется, — докладываю графу Орлову.
— Ну?
— Мышкин запретил мне макры продавать."
"— От ведь, прохиндей, — осудил Министр, — Обязательно надо об этом государю доложить. Вот она обратная сторона неограниченной власти… но ты за это не переживай. Контракт будет имперский. Пусть только хоть одна гнида попробует тебе что-то не продать.
Министр треснул кулаком по столу, недвусмысленно показывая, что он сделает с такой «гнидой».
— Благодарю.
— Да ладно, — министр отмахнулся как от несущественного, — Значит так. Сегодня император самолично пожаловал в Питер. У меня назначена с ним аудиенция. Ты тоже со мной в Смольный поедешь.
Вот теперь меня совсем ошарашил министр. С утра за убийство судили. К вечеру везут на прием к императору. Может, я вовсе не умер тогда на асфальте? И нет никакого попаданства? Может, я просто лежу сейчас в дурке и глюки ловлю?
— Кротовский, ты рот-то прикрой.
Мне очень захотелось сказать министру, что слухи о моей неглупости сильно преувеличены. И что вести меня к государю, только позориться. Но я отогнал от себя и эту малодушную мысль.
— По возможности стараюсь обходиться без глупостей, — отвечаю осторожно.
— Вот это правильно. А то отец твой все пытался с Мышкиным бороться. Ты его глупостей не повторяй. Надо же понимание иметь, куда лезешь…
В кабинетную дверь постучали, потом приоткрыли.
— Ну что, Кротовский, — министр поднялся и я тоже поднялся, не сидеть же при министре, — Карета подана. К самому императору на встречу поедем. Ты уже меня не посрами.
Дальше я ехал в одной машине с министром по вечернему Петербургу. Потом меня привели в Смольный. Сначала мы попали в какой-то зал с большим количеством аристократического люда. Моя форма гимназиста послужила отличным прикрытием.
Потом нас перевели в другой зал. А потом еще в один. У меня задача простая, тащиться вслед за Орловым и не отсвечивать. Ну я тащился и не отсвечивал. В одном зале, правда, куда нас с министром в очередной раз «припарковали», увидел фуршетный стол. А я весь день почти ничего не ел. И накидал в себя мясных канапе. Канапе оказались острыми.
