В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
Я попытался стянуть со стола фужер с Шампанским. Но Шампанское Орлов у меня отобрал.
— Вина не пей. Государь не любит, когда от людей винищем несет.
— Пить очень хочется.
— Потерпишь.
И вдруг в зал стремительной походкой ворвался высокого роста мужчина. За его фалдами, как за флагманским истребителем несется целая эскадрилья ведомых вельмож. Министр тут же делает стойку, принимая верноподданный вид. Я аккуратно прячусь за широкой министерской спиной.
— Ну, Орлов, чем порадуешь Кречета? — схохмил император, и все присутствующие принялись гоготать как на концерте «Уральских пельменей».
— Вот, ваш-велич, привел.
Министр извлек меня из-за своей широкой спины и поставил перед императором.
— Похож, — зычным голосом сообщил император, — Кротовскую породу сразу видно. Он и сейчас норовит… — государь сделал паузу, — норовит не от слова норов, а от слова нора.
Свита разве только не аплодирует.
— Ну, — обращается прямо ко мне Петр Алексеевич Кречет всея Руси, — Чего такой мрачный?
— Я, ваше величество, не мрачный, а осторожный.
— Ишь ты, — импертор слегка отстраняется и прищуривает глаз, будто желает рассмотреть меня получше с расстояния, — Вроде и впрямь не дурак. Не в пример своему папашке. Так это ты изобрел портативные мобилеты?
— Никак нет, ваше величество. Я только подал идею.
— Скромник, — прокомментировал министр.
— Не дурак, — поправил министра император, — Значит так, Кротовский. Твой контракт с Мышкиным я аннулирую.
— Ва-аш-вели-ич, — тянет Орлов с видом незаслуженно обиженного.
— Ладно, ладно, — морщится император, — Обещал, значит обещал… но Мышкин мне плешь проест. И не надо мне опять на Мышкина ябедничать. Сам знаю, жаден как свинья. Одно название только, что Мышкин…
— Армии связь нужна как воздух, — министр категорично прикладывает руку к сердцу.
— Уймись уже, Орлов, я слову своему не изменю… фабрику Кротовского переводим под нужды министерства обороны… а предприятие его акционируем.
Вот тут я напрягаюсь. Что значит, акционируем? Мышкин не отобрал, Кречет отберет?
— Кротовский, — государь заметил мое смятение, — Не изображай из себя обделенного. Фабрика останется в твоей собственности. Но производство устройств связи для армии одобрю только для компании с государственным участием.
