В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
— Отлично, граф, — похвалила меня Вероника Кондратьевна, — Теперь осталось только скрепить свиток магической печатью. Это Маргуша сделает.
Догадываюсь, что Маргуша у нас — это Белкина. Отдаю ей листок с некоторой опаской. А вдруг завалит? Нет, не завалила. Выверенным движением шмякнула на лист ложку горячего сургуча и сделала оттиск недрогнувшей рукой. Ну а чему я удивляюсь? Судя по обмолвкам Бабы Нюки, Белкина в этом деле не новичок.
До конца учебного, а правильнее, пожалуй, рабочего дня, я удачно прописал восемь свитков и еще один запорол.
"Белкиной баба Нюка доверила пропечатывать не только мои свитки. Все готовые изделия от нашей мини-артели теперь скрепляются ею. Печать — это то, что должен надломить пользователь для активации свитка. Она не менее важна, чем все остальные производственные операции.
В конце дня я взялся провожать ее из магуча. После инцидента с блондинчиком иначе и быть не могло.
— Белкина, ты теперь по крепости одна не ходи. Тебя в любой момент подкараулить могут.
— Кротовский.
— Чего?
— Ты теперь всегда будешь меня из магуча провожать?
— Буду по возможности.
— Пг'авда?!
Ну вот что у девчонок на уме? Она решила, что это начало романтических отношений? Не, я так-то охоч до женского пола.
— Разумеется, по возможности буду, — отвечаю осторожно, — Но я ж тоже не всегда под рукой. Ты бы поговорила об этом с Вероникой Кондратьевной.
Белкина промолчала. Ничего, никуда не денется. Рано или поздно все равно расскажет, как она умудрилась повздорить с белобрысым жлобом.
— Ты меня извини, Белкина… боюсь снова задать вопрос, который окажется бестактным…
— Ладно уж, Кротовский, я смирилась с твоим деревенским воспитанием, спрашивай…
Ох. Она мне одолжение делает.
