В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
— Благодарю, Настасья, вы меня очень выручили… а знобит меня потому, что я провел некоторое время за пределами крепости.
— Вы — нулевка?
— Ага.
— Надеюсь, у вас был для этого веский повод. А то, знаете, не люблю дураков.
— Поверьте, у меня была веская причина.
— Ладно, верю. Вы дважды везунчик, Кротовский. Раз уж я вас спасла от этих придурков, придется помочь еще раз. Если нулевка промерз на Изнанке, то его нужно отогревать. Снаружи отогреет горячая вода, — Настасья усмехнулась, присела на корточки и начала расстегивать мой пиджак, — А чтоб прогреться изнутри, вам, Кротовский, нужна женщина… желательно огненная… вот прям такая, как я…
И когда я полностью избавится от одежды, мы вместе залезли с ней в бадью.
— Черт побери, Кротовский, это было… очень неплохо, — Настасья откинулась на бортик бадьи, — Тебе точно всего восемнадцать лет?
— Точно, — я прижался спиной к противоположному бортику.
— Даже не верится… ой, нога затекла, — она разогнула коленку и уперлась ступней в мою грудь, — Места здесь для двоих маловато.
— Зато я так отогрелся… это немыслимое что-то.
— Рецепт старый, как первый портал, — Настасья мне подмигнула, — Обращайся.
— Ты меня и вправду дважды спасла.
— А что ты там делал на Изнанке? — она поморщилась, разогнула вторую ногу и тоже поставила мне на грудь, — Там мочалка где-то… и мыло…
Я выудил из воды мочалку и начал намыливать ей ногу.
— Покупал макры.
— Растительные что-ли?
— Ага.
— И стоило рисковать из-за такой мелочевки… если ты будешь так любезен и намылишь вторую ногу…
— Это меньшее, что я могу для тебя сделать… для меня это не мелочь. Речь идет о закрытии фабрики.
— А какой у тебя потенциал в магии? … о да, намыливай дальше.
— В воде все мыло смоется… у меня тройка и я картограф.
— Плевать… дряной мальчишка… ты снова меня раззадорил.
— Сама попросила намылить.
— Перестань болтать. Да. Переползай сюда…
Когда Настасья выпустила меня из своей комнаты, я чувствовал себя так, будто на мне проскакали километров двадцать.
Выйдя из комнаты, прикрыл за собой дверь и, слегка покачиваясь, пошел по коридору с блаженной улыбкой на губах…
— Так вот что за дело у вас было, Кг'отовский, — раздался за спиной голос Белкиной.
Глава 14
Оборачиваюсь.
