В череде множества профессий я нашел свое место в литературе. Вдохновение и внутренний голос не давали мне покоя, и вот уже несколько лет пишу книги, которые оставляют глубокий след в сердца читателей. Кровь и честь - это новый шаг, где я собираюсь поведать историю о верности долгу и уважении к традициям.
Не понимаю, как ты сам ее терпишь? Если бы я оказался на твоем месте, то пользовался бы какими-нибудь затычками для ушей; ей Богу.
- Сволочь!"
"Элизабет размахнулась, собираясь ударить Джордана по лицу. Он мгновенно извлек из рукава один из своих воспламеняющихся шариков и раздавил его в руке. Пламя заплясало вокруг его сжатых в кулак пальцев. Женщина опустила руку и сделала шаг назад. Доминик не шевельнулся. В зале стояла полнейшая тишина, так что хорошо было слышно, как трещали бело-голубые искры от огня, облизывавшего руку Джордана.
- Только попробуй тронь меня, - теплым, задушевным тоном проговорил актер, - ты или кто-нибудь еще.
Доминик посмотрел на него бесстрастно:
- Ты - покойник, Виктор.
- А больше ты ничего не хочешь, Доминик?
Младший брат принца Виктора развернулся и пошел прочь, его супруга после секундного замешательства последовала за ним. Совсем недалеко от Джордана находился Луи со своей свитой, внимательно наблюдавший, как актер погасил огонь и опустил руку. Придворные снова зашептались.
- Вы рискуете нарваться, ваше высочество, - тихо сказал Гэвэйн. - Что бы вы стали делать, если бы Доминик вызвал вас на дуэль и использовал свое волшебство? Долго ли вы сумеете продержаться с вашими фокусами против его водной магии?
- Риск, конечно, был, - согласился Джордан, - но я ни секунды не сомневался, что он ничего не предпримет, по крайней мере при всех. Он боялся провала при свидетелях, а ведь он не знает, что я не Виктор, про мастерство которого вы мне сами много рассказывали. Если бы Доминик считал, что легко сумеет победить меня в поединке с помощью колдовства, он постарался бы сделать это, когда Элизабет стала яблоком раздора. Ни он, ни Виктор не вызвали друг друга. Значит, ни тот, ни другой не надеются на легкую победу. То, что я решился использовать трюки с огнем, было оправданным риском, своеобразным блефом, который сработал. Вы, конечно, правы, я пренебрег опасностью, но что мне остается делать? Мне нужно убедить всех, что я гораздо сильнее, чем на самом деле, а то и оглянуться не успеем, как из-за драпировки выскользнет убийца или кто-нибудь пожелает вызвать меня на поединок. Кстати, очень вас прошу, держите руку на рукояти вашей секиры и не спускайте глаз со всякого, кто посмеет приблизиться.
- Слушаюсь, ваше высочество.
Больше Гэвэйн не сказал ни слова, но Джордану показалось, что рыцарь удовлетворен его рассуждениями. Актеру стало полегче, он чувствовал, что понемногу вживается в образ.
