Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Впереди…
Впереди засиял знакомый мне уже белоснежный свет. Вновь тонкий писк в ушах, вновь заметались в небе птицы, роняя свой тяжелый груз… Монахи вступили в схватку.
Вперед… вперед… вперед!
Глава шестая
Чудовище передо мной и чудовище во мне. Кричащее небо. Кровь и пламя
Эти птичьи крики…
Они буквально оглушали, они терзали слух, хотелось зажать уши ладонями и беззвучно заорать в ответ.
Небо вопило над нами!
Мечущиеся из стороны в стороны птицы уворачивались от сияния божественной силы, но ведомые приказом снова возвращались и бросались в атаку.
Вниз дождем сыпались камни, медленно опускались перья и пух, падали одиночные птичьи тушки, пронзенные стрелами или пораженные иным способом.
Вверх с земли летели те же камни, стрелы и проклятья. Никто не покинул защитную стену — все остались на посту, вздев над головами прочные щиты. Остальные стояли частью во дворе — также прикрывшись от удара с небес, — другие в жилой пристройке, причем те, кому это удавалось, стреляли из луков вверх, нет-нет да уменьшая поголовье крылатого врага.
Я наблюдал за всем сверху — стоя на платформе подъемника и медленно спускаясь вниз. Рядом как всегда бесстрастно стояли ниргалы, но впервые я ощутил внутри их закованных в железо тел нечто вроде возбуждения и предвкушения — воины жаждали сражения, жаждали окунуться в кровавую схватку. Я отчетливо ощущал их чувства.
Но сейчас меня больше волновала ситуация в целом. Если так продолжится дальше, люди попросту не выдержат этой вакханалии — это слишком бьет по морали, столь громкий крик, беспрестанное мельтешение птиц над головой, падающие сверху камни и птичьи тушки, норовящие вырвать глаза или хотя бы исполосовать лицо.
И яд! Почти наверняка это именно яд — я уже успел поймать и убить одну из пикирующих птиц и сейчас держал обмякшее тельце в руках, мрачно глядя на безжизненные лапки, густо покрытые темной и крайне отвратно пахнущей жидкостью. Это либо перегнившая кровь с чем-то, либо что-то еще не менее ужасное…
Одна надежда, что мы найдем средство лечения от яда.
Но и это еще не всё!
Что потрясло меня больше всего — упавшие птицы. Сбитые стрелами, камнями, попросту раздавленные или разрубленные мечом во время падения.
