Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я оказался у пригорка куда быстрее, чем конные всадники. Следом за мной прибежали ниргалы, так же пренебрегшие лошадьми ради быстроты."
"— Да?! — рявкнул я, круто затормозив в шаге от дернувшегося назад воина с длинным луком за спиной и двумя полными колчанами у поясницы.
— Там, господин! — парень указал на чернеющие на холмистой равнине точки, и я вновь сорвался на бег.
Шурд… вернее, два шурда.
Один безнадежно мертв и умер довольно давно. Лежит ничком, частично обнажен, на его голой спине вырезано несколько уродливых символов, свисают выдранные полоски кожи.
А вот и второй шурд — с окровавленным ножом в руке, с целой головой, но без обеих ног — на месте нижних конечностей лишь кровавые обрывки из плоти и штанов, остатки бедер туго перехвачены ремнями, чтобы остановить кровотечение. А внутри искалеченного темного гоблина пульсируют две жизненные силы — его собственная и чья-то еще.
Последние два воина, посланные в разведку, стоят рядом, не пытаясь отнять нож — гоблин прижал его лезвием к своему горлу. Одно нажатие и он располосует себе глотку и яремную вену.
— Убил и выпил друга, а, шурд? — усмехнулся я, снимая шлем. — Все хотят жить, верно?
— Все хотят жить. Верно, Нагоняющий Ужас, — кивнул шурд, бледно улыбаясь мне и переводя взор на труп сотоварища.
— Хм… ясно. Но тогда зачем приставил себе нож к горлу, раз хочешь жить? — поинтересовался я.
— Все хотят жить, — повторил шурд. — Но не такой ценой. Я не предам Отца. Лучше с-смерть.
— Тогда почему не убил себя раньше? — удивился я. — Чего ждешь?
— Ждал, — поправил меня страдалец и болезненно поморщился, из рваной культи левого бедра прыснула кровавая струйка.
— И попытаться убить?
— Нет. Просто увидеть. Нагоняющий Ужас. Человек и не человек. Живой и не живой. Мертвый и не мертвый. Ты вернул нам Отца. Ты сделал то, что не удавалось нам многие годы. Ты пугаешь костяных пауков и мертвяков одними только оставленными своими следами. Сам Тарис Великий ненавидит тебя и желает убить собственными руками. Ты вошел в наши легенды, чужак.
