Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не успел я и глазом моргнуть, как Ужас Земли откусил мои ноги! Тогда я закричал впервые! А затем Тарис Великий послал ЕГО!
— Кого?
— Его!"
"— Да кого его, мать твою! — зарычал я в ярости, и шурд тут же вонзил острие ножа глубже в свою плоть. Теперь жидкая шурдская кровь потекла и по шее.
— ЕГО! — выдохнул он с торжествующим безумным блеском в глазах. — ЕГО! И потребовался лишь один небрежный удар! После чего старая легенда Ужаса Земли умерла! Умерла! Послушай же, чужак в железной броне. Ты тоже легенда шурдов! И ты тоже умрешь лишь от одного ЕГО удара! Посмотри там, — костлявый кривой палец темного гоблина указал в сторону скопления невысоких холмов в двадцати шагах от нас.
Я не дослушал. И не позволил шурду уйти в мир иной самостоятельно — резко шагнув вперед, я одним ударом закованной в железо ноги вбил рукоять его же ножа ему под подбородок.
Нагнувшись, я схватил умирающего шурда за подбородок и яростно выдохнул:
— Только после вас всех!
Урод испустил еще один всхлип, его выпученные глаза закатились и он обмяк. Мертв. Но он умер от удара ножом, не от моего «особого» касания… а вот его жизненную силу я не поглотил — вернее сказать, лишь жалкую ее часть сумел я «проглотить».
— Хм… — задумчиво изрек я, после чего развернулся к Рикару и спросил: — Куда показывал шурд?
— Уже отправил воинов, — отозвался тот, указывая взглядом на бегущих к холмам пеших воинов. — Смачно вы нож этому склирсу в шею воткнули, господин! Аж сердце мое возрадовалось!
— Оченно смачно! — подтвердил Тикса, присаживаясь на колено рядом со скрюченным телом безногого шурда и открывая висящую на его поясе небольшую сумку.
— Чего орешь? — буркнул я.
— Друг Корис! Оно! Оно!
— Ого, — поднял я удивленно брови, а затем подался вперед и ртом заглотнул проплывающий по воздуху сгусток жизненной силы, видимый только мне.
Удивлялся я лениво.
