Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Литас, ты все еще веришь, что я остался простым человеком после всего, что случилось со мной и моей душой?
— Вы все еще наш господин, — спокойно отозвался охотник, взглянув на меня в упор. — И останетесь им. Большего знать и не требуется. Мы будем осторожны, господин Корис.
— Здесь оченно плохо! — возглас подбежавшего гнома избавил меня от неловких слов благодарности за столь великое проявление преданности.
— Почему?
— Не знать! Но чем дальше — тем хуже! Холоднее, страшнее, треска камня больше — плачет камень, страдает.
— От чего?
— Не знаю, друг Корис! Но что-то очень плохое! Зло! Зло!
— Где зло? Наверху? В земле?"
"— В камне зло! — выпалил Тикса и удивленно заморгал глазами, видимо, сам не ожидая, что когда-нибудь сможет произнести такие кощунственные слова про столь добрый для всего Подгорного народа камень.
— Верно, — медленно произнес я, понимая, что мои все усиливающиеся ощущения напрямую связаны с окружающим нас гранитом. — Кажется, они вырубали язвы… вырезали червоточины… извлекали осколки… выковыривали кусочки яблок из праздничного бедняцкого пирога.
— Господин?
— Представьте, что это на самом деле очень большой яблочный пирог, — я широко развел руками, не переставая при этом двигаться вперед и смотреть туда же, вглубь сумрачной расщелины, — но не пирог богатеев, а испеченный в семье бедняка, где на весь пирог потрачено лишь одно яблоко. Лепешка серого, едва подслащенного теста и очень редкие, но очень вкусные кусочки печеного яблока. А те, кто вырубает гранитные блоки, они как мальчишки-сладкоежки, что прямо пальцами жадно выбирают самую вкуснятину и, обжигаясь, пихают ее в рот, утирая губы грязными рукавами… и каждый кусочек яблока обильно пропитан… чем-то страшным…
— Оченно страшным! Гномы здесь жить бы не стали! — поспешно поддержал мое мнение коротышка.
— А здесь зубила стучали куда чаще, — заметил я, глядя на сплошь изрытую дырами гранитную скалу. — Вырезано блоков в разы больше. В этом месте было особенно много кусочков вкусного яблока?
— Я теперь на пирог яблочный и смотреть больше не смогу, — бухнул Туорий.
— А че на него смотреть? — проворчал Рикар. — Его есть надо, пока не остыл! Господин, слышите?
— Слышу, — ответил я, невольно ускоряя шаг и давая команду ниргалам: — Стена!
Оба столь похожих на меня воина шагнули вперед, наши плечи с лязгом соприкоснулись. Дальше мы шагали в ногу. В моих руках обычный солдатский меч. Ниргалы вооружены арбалетами.
