Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры — читать онлайн бесплатно полностью

Жерве, вернувшись на родину после Венского конгресса, выхлопотал ему приличную пенсию, как ветерану, и вскоре Леонтий Коренной растворился для нас в общенародной безвестности, не оставив историкам ни единой бумажки в архивах, ни разу не подал он голоса из безжалостного мира забвения. А по улицам русской столицы уже маршировали молодые солдаты, распевая:

Мы помним дядю Коренного, Он в нашей памяти живет… Грешно забывать! В торжественных залах Русского музея представлена картина художника Полидора Бабаева “Подвиг гренадера Леонтия Коренного”, созданная в 1846 году. А во время Крымской кампании Тульский оружейный завод снабжал офицеров, героев обороны Севастополя, особыми револьверами: их стволы и барабаны были украшены травлением и позолотой рисунков, которые отражали давний подвиг солдата Леонтия Коренного.

Наверное, к тому времени его уже не было в живых!

А в 1903 году, когда лейб-гвардии Финляндский полк праздновал столетний юбилей, офицеры полка отметили его установкой бронзового памятника Коренному, который и был представлен при входе в парадное здание офицерского собрания. И все офицеры, вплоть до самой революции, входя в собрание, снимали перед ним фуражки и отдавали солдату честь… Давно кончились те золотые времена, когда офицеры выходили из богатых дворянских семей, и потому ко времени юбилея полка офицеры жили на свое скромное жалованье, лишнего рубля не имея. Но все-таки отмечу особо, когда они вспомнили о подвиге Коренного, то сразу собрали для сооружения памятника 23012 рублей и 66 копеек.

А ведь по тем временам – это деньги, и немалые!

Большевики, придя к власти, этот памятник уничтожили.

Он был им не нужен, ибо подвиг Коренного никак не отражал “вопросы классовой борьбы пролетариата”. Нам, читатель, остались только фотографии с этого памятника…

Граф Попо – гражданин Очер

Летом 1817 года фрегат русского флота “Святой Патрикий” вышел из Копенгагена в Лиссабон, чтобы доставить в Португалию графа Павла Строганова, умиравшего от чахотки.

– Я не доживу до Лиссабона, – сказал он жене. – А перевод Дантова “Ада” ты закончишь, Софи, уже без меня…

Фрегат вздрагивал от ударов волн, тяжкие скрипы шпангоутов были уже привычны. Строганов беседовал с врачами по-английски, с племянником по-французски, с женою и слугами по-русски. Все говорили ему “ваше сиятельство”, а близкие называли его: “Попо… наш дорогой Попо!” Среди ночи он вызвал в каюту капитана Фому Кандлера:

– Сколько футов под килем и сколько миль от берега?

Берег Дании был еще недалек, а глубина небольшая.

– Вот и хорошо. Сейчас вы бросите якоря в море, всех с корабля прошу сойти на берег. Со мною останется только собака.

– Нет! – закричала Софья Владимировна. – И я… и я…

– Ты уйдешь с корабля тоже. Я хочу побыть один.