Первый русский исторический детектив о преступлениях и преступниках от эпохи Петра до XX века. Появление тайн уголовного мира и жестоких событий вызывает напряжение. История связана с поисками истины и судьбами знатных личностей.
Раздел Chitat.online для книги «Кровавая плаха» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Первый русский исторический детектив о преступлениях и преступниках от эпохи Петра до XX века. Появление тайн уголовного мира и жестоких событий вызывает напряжение. История связана с поисками истины и судьбами знатных личностей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Валентин Викторович Лавров Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
Первый русский исторический детектив о преступлениях и преступниках от эпохи Петра до XX века. Появление тайн уголовного мира и жестоких событий вызывает напряжение. История связана с поисками истины и судьбами знатных личностей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— На беду малыша! — сказал Шкляревский. — Вы его щипали и били, словно он ваш злейший враг. Все тельце ребенка испещрено синими рубцами, следами вашей ненависти. Продолжайте!
Клеопатра кивнула на Шпилькина:
— Вот этот подбил меня..
— Когда вы лишили жизни младенца?
— Три дня назад. Должен был вернуться мой старик, ротмистр. При нем я не имела возможности. Вот я все сделала, и словно нарочно — тут же почтальон: «Вам телеграмма!» Старик сообщил, что задерживается на три дня. Тогда мы со Шпилькиным обрадовались: теперь можно подложить мертвеца Янкелю точно в пасхальный день! Нож я загодя тихонько взяла у евреев.
Вдруг заголосил Шпилькин:
— Дура ты дура! Зачем только с тобой связался? Говорил ведь, коли убила, так надо жмурика к жидам тащить сразу, в ту же ночь. А ты: «Лучше в Пасху, лучше в Пасху!» Тогда никто не докопался бы.
Шкляревский усмехнулся:
— Докопался бы! Старый закон: когда человек идет на преступление, его Господь разума лишает. Ты, Шпилькин, кажется, единственный, кто в новых галошах в нашем селе щеголяет. Около забора твои следы четко отпечатались. И вели они прямехонько в сарай. Надо было галошики-то снять. Затем, пытался я сквозь щели ставня Янкеля разглядеть. Ни-че-го-шеньки не вышло! И Клеопатра ничего видеть не могла: забыла, что ставни обиты железом.
Клеопатра фыркнула, покраснела и брезгливо сказала:
— Хоть бы этого… на столе, накрыли бы, что ль! Страсть, как покойников боюсь.
Шпилькин, торопясь оправдаться, затараторил:
— Ведь как все вышло? Она мне целый месяц твердила: давай убьем младенца и старика, все добро нам достанется и будем вместе в любви жить, в ус не дуть! Старику и младенцу она несколько раз в еду отраву сыпала. Вот лярва, Бога не боится! Но они оправлялись, а эта вот сказала: «Старику я все равно буду понемножку отраву добавлять в еду, так незаметно изведу его! А этого сопляка… порешим к Пасхе. Сделаем Янкелям подарок!» И еще смеялась. Ишь, веселая нашлась!
Клеопатра с ненавистью полоснула взглядом Шпилькина:
— Ты, попугай, лучше расскажи, как ребенка к кресту прибивал…
— Ну, я ведь мертвенького, — с грустью сказал бывший становой пристав. — А ты — с размаху в сердце нож всадила. Небось в подвале кровь так и не счистила до конца…
Пока шло следствие, произошло вполне анекдотическое событие. Поймали двух воришек — хохлов Веревку и Граченка. Они признались, что поздним вечером 2 марта, в канун еврейской Пасхи, забрались в сарай к Янкелям. Украли двух куриц, которым на месте свернули шеи, да какой-то садовый инвентарь (из-за которого и попались). Едва выбрались наружу, видят — фигура крадется. Разглядели — а это сам пристав Шпилькин! Что-то в руках тяжелое несет. Тайком, осторожно зашел в сарай, а вышел без поклажи.
