С размахом гуляк, никогда не знавших истинную цену денег, они отвалили за два билета четыреста рублей.
— А теперь, моя пышечка, в «Стрельну»! — воскликнул студент.
Там пели цыгане, летели вверх пробки от шампанского, и за ужин они оставили сто рублей — трехмесячный заработок чернорабочего.
Жизнь пьянила, словно бокал шипучего мозельвейна!
Минуло Рождество. От денег давно не осталось ни копейки. Но нужны были 12 рублей за ложу в Большом театре, требовал давний долг портной, манили ресторанные развлечения.
На беду Елены, корнет Соковнин заглянул в шкатулку и не обнаружил там перстня. Он гневно кричал:
— Куда ты дела фамильную драгоценность? Перстень этот носил мой знаменитый прадед сподвижник светлейшего князя Потемкина!
— Виновата… — и, расплакавшись, дочка рассказала всю правду.
Отец продал наручные часы с репетитором, новую конную сбрую с серебряным набором, занял деньги у родственников и однополчан и наивно вручил своему чаду пятьсот рублей.
— Бога ради, выкупи перстень!
Елена передала деньги Данилову:
— Тащи скорей заклад, а то отец помрет от тоски!
Данилов деньги взял. Он размышлял: «Однако я влип!
Выкупить перстень я не могу. Вместе с процентами нужно где-то достать еще 285 рублей. Елена положительно глупа! Пусть сама выпутывается как умеет!»
Студент поспешил промотать и эти деньги: купил новый сюртук, говорящего попугая, шарф и театральный бинокль. Потом на лихаче помчался на Цветной бульвар. Здесь, в веселом заведении мадам Гурманович, окруженный девицами, студент гулял до утренней зари.
Отправился домой с головной болью и без копейки денег.
В Большом Гнездниковском его уже поджидала Елена. Она набросилась на него с упреками:
— Куда ты пропал? Где перстень? Где пять сотен?
— Не волнуйся! — Студент насмешливо глядел на подругу. — Ростовщик уехал на несколько дней. Скоро вернется, и получишь свое добро.
— Отец сказал, что если ты не возвратишь перстень, он пожалуется твоим родителям!
— Верну, верну… А ты, пожалуйста, напомни ему, что деньги за перстень я прокутил вместе с его любимой дочерью.
Елена стояла взбешенная, гневно сверкая глазами. Потом развернулась и ушла.
— Однако папаша ее от меня не отстанет, — сказал себе студент и крепко задумался.
На следующий день, возвращаясь из университета, Данилов заглянул в Патрикеевский трактир. Часы на башне пробили два часа.
