Он говорит, что понимал, что дал ложные показания и может быть разоблачён, но беспокоился, что возникнет ещё больше подозрений, если он изменит показания. Кроме того, у него не было ни свидетелей, ни других доказательств того, что Сюсанна приходила к нему. Поэтому он по глупости утверждал, что не встречался с ней, ожидая, что ты или полиция найдёте настоящего преступника или другие улики, которые вернут его доброе имя. Так он говорит.
— Хм... Может быть, на него повлияло пребывание в кутузке?
— Если интересно моё мнение, на него повлиял ты. Думаю, когда тебя хватают за горло, поневоле задумаешься. Он понимает, что есть такая вещь, как наказание. И он понимает, что в расследовании нет никаких подвижек, и что он не выдержит четырёх недель содержания под стражей.
— Ты имеешь в виду четыре недели без кокаина?"
"Крон не ответил.
— Что он говорит о «Вилле Данте»?
— Он до сих пор всё отрицает.
— Ладно, — сказал Харри. — Полиция не собирается его отпускать. У него нет свидетелей, и он прав в том, что, меняя свою версию событий, только становится похожим на червяка, пытающегося сорваться с крючка.
— Я согласен, — сказал Крон. — Я просто хотел, чтобы ты был в курсе.
— Ты ему веришь?
— Это так важно?
— Я тоже нет. Но он довольно хороший лжец. Спасибо за информацию.
Они разъединились. Харри лежал с телефоном в руке, уставившись в темноту и пытаясь сложить части пазла воедино. Потому что они должны были сложиться. Они всегда складывались. Так что проблема была в нём самом, а не в частях.
— Что ты делаешь? — спросила Александра, затягиваясь сигаретой.
— Я пытаюсь разглядеть, но здесь так чертовски темно.
— Ты ничего не видишь?
— Да нет, что-то виднеется, но я не могу разобрать, что именно.
— Уловка для наблюдения в темноте заключается в том, чтобы смотреть надо не прямо на предмет, а немного со стороны. Тогда ты действительно увидишь предмет более отчётливо.
— Да, и это то, что я делаю. Но такое ощущение, что сам предмет находится именно там.
— Немного в стороне?
— Да. Кажется, что человек, которого мы ищем, находится в поле нашего зрения. Будто мы смотрим на его, но не понимаем, что это тот, кого мы пытаемся разглядеть.
— Как ты это объяснишь?
— Это, — вздохнул он, — нечто такое, в чём я не разбираюсь, и не буду пытаться объяснить.
— Есть вещи, которые мы просто знаем?
— В этом нет никакой тайны, просто есть какие-то истины, которые мозг вычисляет, собирая воедино доступную информацию, но не сообщает нам подробности, а просто предлагает нам результат.
— Да, — тихо сказала она, снова затягиваясь сигаретой и передавая её ему. — Например, я знаю, что Бьёрн Хольм убил Ракель.
Из рук Харри на одеяло выпала сигарета. Он схватил её и снова поднёс к губам.
— Просто знаешь? — спросил он, затягиваясь.
— Да. И нет.