Как оно проходило, и какие эмоции ты сейчас ощущаешь, когда дело наконец раскрыто. Должно быть, это большое облегчение и радость для тебя и всего Крипоса. Вы были вовлечены в дело с самого начала, когда Сюсанна Андерсен пропала тридцатого августа.
— Я думаю, ты хороший криминальный репортёр, До, поэтому я готов кратко ответить на несколько твоих вопросов.
— Большое спасибо! Мой первый вопрос касается…
— Я имею в виду на те, которые ты уже озвучила. Да, сейчас вечер, и да, мой рабочий день уже закончен. Нет, у меня нет комментариев, тебе стоит позвонить Катрине Братт, которая руководила расследованием, или моему боссу Уле Винтеру. И нет, Крипос не был вовлечён с самого начала, когда Сюсанна Андерсен была объявлена пропавшей без вести… э...
— Тридцатого августа, — повторила Мона До.
— Спасибо. На том этапе нас ещё не привлекли. Этого не произошло до тех пор, пока не пропали два человека, и не стало ясно, что это дело об убийстве.
— Ещё раз извини, Ларсен. Я понимаю, что сейчас веду себя назойливо, но это моя работа. Могу я процитировать твои слова о чём угодно — просто скажи что-нибудь общее о расследовании — и использовать твою фотографию?
Сон Мин вздохнул. Он понимал, чего она добивалась. Разнообразия контента. Представить читателям человека, который отличался бы от привычного образа полицейского: был младше пятидесяти лет, не этническим норвежцем и не-гетеросексуалом. Он словно соответствовал всем галочкам в этих требованиях. Не то чтобы он имел что-то против разнообразия в средствах массовой информации, но он знал, что, как только он вступит на эту дорожку, пройдёт совсем немного времени, и он окажется сидящим на диване в телестудии и отвечающим на вопросы какого-нибудь ведущего о том, каково это — быть геем в полиции. Не то чтобы он имел что-то против этого, кто-то должен это сделать. Но не он.
Он отказался, Мона До ответила, что всё поняла, и ещё раз извинилась. Хорошая женщина.
После того как они окончили разговор, он стоял, уставившись в пространство. Он застыл. И не потому что был голым. В его голове словно трезвонил будильник, тот самый, который сработал, когда он находился в следственном изоляторе. И теперь он снова начал звенеть. Тревожно было не из-за того, что Грот сказал о том, что Бекстрём во время своего ухода из изолятора выглядел по-другому. Было ещё что-то другое. Что-то совершенно и абсолютно другое.
Терри Воге уставился на экран компьютера. Ещё раз проверил имена."
"Конечно, это могло быть совпадением — Осло маленький город, если уж на то пошло. Последние несколько часов он провёл, решая, что делать. Обратиться в полицию или следовать своему первоначальному плану. Он даже подумывал позвонить Моне До, чтобы посвятить её в свой план.