Кровавая Луна завораживает своим мрачным светом, как и королевство Ревность — мир грехов и искупления. В этом поэтическом эпосе Норвегии Ю Несбё создает пугающую атмосферу смертельной опасности, где каждый шаг может обернуться кровавым проклятием.
— Лучший шаг, который ты можешь сделать, чтобы добиться более мягкого приговора, это позволить Александре уйти и немедленно сдаться полиции.
— Лучший для тебя, ты имеешь в виду. Убрать меня с дороги, чтобы получше прицелиться.
— Прицелиться куда, Прим?
— Не прикидывайся дураком. В Александру. Ты заразил её, заставил её желать тебя, заставил поверить, что тебе есть что ей предложить. Например, настоящую любовь. Что ж, вот твой шанс доказать, что это правда. Что ты скажешь об обмене, ты меняешься местами с ней?
— И ты отпустишь её?
— Конечно.
— Окей. Тогда у меня есть предложение, как это сделать.
Смех Хельге был выше звук его голоса.
— Хорошая попытка, Харри, но думаю, мы сделаем всё по моему плану.
— Мм. И каков он?
— Ты едешь сюда вместе с ещё одним человеком, паркуешься перед зданием, чтобы я мог видеть, как вы двое — и только вы двое — выходите из машины и идёте к зданию. Я открою дверь отсюда. Как только ты выйдешь из машины, я хочу видеть, как на твои руки, расположенные за спиной, надевают наручники.
— Да.
— Вы оба подниметесь на лифте, подойдёте к двери, ведущей на крышу, приоткройте её совсем чуть-чуть и дадите мне знать, что вы там. Если ты ворвёшься на крышу, я перережу Алекс горло. Ты ведь и это понимаешь, верно?
Харри сглотнул.
— Ага.
— Итак, когда я вам разрешу, вы оба войдёте спиной вперёд через дверь на крышу.
— Спиной вперёд?
— Так делают в тюрьмах строгого режима, верно?
— Ага.
— Тогда ты знаешь, как это происходит. Ты пойдёшь первым. Восемь шагов назад. Затем остановишься и опустишься на колени. Тот, кто будет с тобой, сделает четыре шага назад и тоже встанет на колени. Если всё не будет сделано в точности так, как…
— Я понял. Восемь и четыре шага назад.
— Хорошо, ты соображаешь. Я приставлю нож к твоему горлу, пока Александра идёт к двери с крыши. Твой коллега проведёт её до машины, и они уедут.
— А потом?
— Затем начнутся переговоры.
Наступила пауза.
— Я знаю, о чём ты думаешь, Харри. Зачем менять хорошего заложника на плохого? Зачем отказываться от молодой, невинной женщины, которой, как знают и полиция, и политики, вызовет гораздо больше сочувствия среди обывателей, чем стареющий полицейский-детектив мужского пола?
— Ну…
— Ответ прост: я люблю её, Харри. И чтобы убедиться, что она готова дождаться, пока я вновь стану свободным человеком, я должен продемонстрировать ей свою истинную любовь.
