Кровавая Луна завораживает своим мрачным светом, как и королевство Ревность — мир грехов и искупления. В этом поэтическом эпосе Норвегии Ю Несбё создает пугающую атмосферу смертельной опасности, где каждый шаг может обернуться кровавым проклятием.
— Вот, что я тебе скажу, трудно отвыкать, если ты один раз включил сирену и увидел, что пробки на дороге тебе нипочём — как грёбаное Мёртвое море Моисею. Или это было Галилейское море? Какое оно ни было, это уже неважно.
Трульс проворчал:
— Нужно пройти много курсов и тому подобного, прежде чем ты сможешь стать водителем скорой помощи.
— Дело не в этом, — ответил Эйстейн. — Понимаешь, в этих машинах куча наркотиков, и я не могу находиться рядом с ними, я не такой волевой, как Кит Ричардс. Итак, я выбрал дневные смены в таксомоторной компании в Холмлии87.
Руки Харри дрожали, и было слышно, как громко шуршат листы бумаги, которые он держал в руках. Сегодня он не пил — напротив, он вылил остатки из бутылки «Джим Бим» в раковину в своём гостиничном номере. Он собирался быть трезвым до конца своей жизни. Таков был план. План всегда был таковым. В субботу они с Гертом собирались отправиться на лодке в Несодден. Харри представил это. Его руки перестали дрожать. Он прочистил горло.
— Столе Эуне, — сказал он, потому что решил начать, назвав полностью его имя. — Столе Эуне стал героем, которым он никогда не стремился стать. Но стать которым в конце своей жизни его заставили обстоятельства и его собственное мужество. Естественно, если бы он был здесь, он был бы против того, чтобы его называли героем. Но его нет. И в любом случае его возражение мы бы не приняли. Когда мы столкнулись с проблемой захвата заложника, о которой все вы наверняка читали в газетах, его голос прорвался сквозь нашу болтовню.
