Кровавая Луна завораживает своим мрачным светом, как и королевство Ревность — мир грехов и искупления. В этом поэтическом эпосе Норвегии Ю Несбё создает пугающую атмосферу смертельной опасности, где каждый шаг может обернуться кровавым проклятием.
Просто взгляни на банальную первую строку песни «Hey, That’s No Way to Say Goodbye»2 и сравни её с красотой второй строки. В обоих предложениях есть настоящая элегантность. Мы слышим это так, потому что считаем, что автор думает в той же последовательности, в которой пишет. Это не удивительно: люди склонны верить, что происходящее — результат произошедшего ранее, а не наоборот.
— Хм. То есть происходящее — результат того, что случится в будущем?
— Именно, Харри. Ты это понимаешь, не правда ли?
— Не уверен. Можешь привести пример?
— Конечно, — она допила свой напиток.
— Сейчас я рассказываю тебе, как задолжала денег за фильм, который так и не вышел в прокат, — сказала она, глядя сквозь грязное окно с полузакрытыми жалюзи на пыльную парковку снаружи. — Это не совпадение, а скорее следствие того, что произойдёт. У бара возле моей машины припаркован белый «Шевроле Камаро».
— С двумя мужчинами внутри, — ответил он.
Она кивнула. Харри только что подтвердил, что она не ошиблась в своей догадке о сфере его деятельности.
— Я заметила эту машину возле моего дома в Каньоне сегодня утром, — сказала она. — Нельзя назвать большой неожиданностью, они уже делали мне предупреждение и угрожали прислать коллекторов. Неофициальных. Этот кредит был дан не банком, если ты меня понимаешь. Теперь, когда я пойду к своей машине, эти джентльмены вероятно захотят поговорить со мной.
— Хм. И для чего рассказывать это мне?
— Потому что ты коп.
Снова он поднял бровь.
— Я?
— Мой отец был копом и, очевидно, вы, ребята, узнаваемы по всему миру. Суть в том, что я хочу, чтобы ты вёл наблюдение за происходящим. Если они станут кричать и угрожать, я бы хотела, чтобы ты вышел на крыльцо и… ну ты понимаешь, выглядел как коп, чтобы они отвалили. Слушай, я вполне уверена, что до этого не дойдёт, но я бы чувствовала себя более безопасно под твоим присмотром.
Харри некоторое время изучал её.
— Окей, — сказал он просто."
"Люсиль была удивлена. Не слишком ли легко он позволил уговорить себя? В то же время в его глазах было нечто непоколебимое, заставившее её поверить ему. С другой стороны, она верила и Адонису. И режиссёру. И продюсеру.
— Я ухожу, — сказала она.
Харри Холе держал стакан в руке. Слушал практически беззвучное шипение тающих кубиков льда. Не пил.
