Кровавая Луна завораживает своим мрачным светом, как и королевство Ревность — мир грехов и искупления. В этом поэтическом эпосе Норвегии Ю Несбё создает пугающую атмосферу смертельной опасности, где каждый шаг может обернуться кровавым проклятием.
— Я знаю, что у Трульса Бернтсена неприятности.
Она подняла бровь.
— Да. Он и ещё двое подозреваются в краже наркотиков, изъятых в аэропорте Гардермуэн. Вряд ли тебя это удивляет — всем известно, что Трульс Бернтсен продажен и, судя по всему, по уши в игровых долгах. Это был лишь вопрос времени.
— Нет, может, и не удивляет. Тем не менее, жаль это слышать.
— Думала, вы не можете терпеть друг друга.
— Возможно, он не очень-то нравится окружающим, но у него есть определённые качества, которые легко упустить из виду.
— Ну как скажешь. Почему ты им интересуешься?
Харри пожал плечами.
— Я читал, что Бельман всё ещё занимает пост министра юстиции.
— О, Боже, да. Ему подходят эти игры во власть. Ему всегда лучше удавалось быть политиком, чем полицейским. А как дела у твоих?
— Ну, сестра всё ещё в Кристиансанне14, живёт с парнем, дела идут хорошо. Олег в офисе шерифа в Лаксэльве15. Живёт с девушкой. А Эйстейн Эйкеланн, помнишь его.
— Таксист?
— Да, вчера разговаривал с ним по телефону. Он сменил профессию. Говорит, что зарабатывает больше. А завтра я навещаю Эуне. Вот, в общем-то, и всё.
— У тебя осталось не так много близких, Харри.
— Да, — он изо всех сил старался не смотреть на время. Чтобы узнать, сколько осталось до конца этого проклятого воскресенья. Понедельник был днём выпивки. Всего три напитка, но всё же это была выпивка, и не было никаких правил, говоривших, когда именно в понедельник можно было выпить разрешённое количество, это могло произойти сразу после полуночи, всё за один раз.
— Как насчёт тебя? — спросил Харри, поднимая чашку с кофе. — Кто остался у тебя?
Катрина задумалась."
"— Что ж. С моей стороны родных не осталось, поэтому самые близкие — бабушка и дедушка Герта. Они чрезвычайно любезны. До Тутена два часа езды, но они всё равно приезжают сюда так часто, как только могут.
Она остановилась, смотря поверх чашки на стену рядом с Харри. Он видел, как она готовилась сделать решительный шаг.
— Я не хочу, чтобы они знали. И не хочу, чтобы Герт знал. Понимаешь, Харри?
Значит, она знала. И поняла, что он знает.
Он кивнул.
