Автор
"Да начнутся игры..." Эти слова разнеслись по арене, будоража воображение и поднимая кровь волнами. Я понимала, что пришло время остановиться - выбрать смерть, чтобы избежать чудовищной участи жить дальше в мире безнадежности.
Потому что сегодня кто-то умрет.
Я посмотрела на Иштвана, на его заложенные за спиной руки, самодовольное выражение лица. И поняла, что он хорошо все изучил. Он знал каждого игрока, знал, кого хочет видеть на арене в качестве соперников.
Скорпион, Эш, Киллиан, Кек, Мэддокс, Птичка, Уэсли, Китти, Ханна, Рози и Лукас.
Иштван выбрал их не случайно. С каждым из них меня связывало что-то личное, и их смерть могла причинить мне боль, наказать. Это была игра на выживание, вскрывавшая истинные мотивы людей.
«Как далеко, Брексли, ты готова зайти, чтобы выжить?»
Трибуны были заполнены заключенными и солдатами из вооруженных сил людей. Энергия, исходящая от них, представляла странную смесь голода, страха, возбуждения и ужаса. Никто не жаждал крови, никто не призывал к бою – все они знали, как легко оказаться на нашем месте, если начать сопротивляться, открыто мстить.
Поэтому они с радостью принесут нас в жертву, чтобы умилостивить стоящего перед ними бога, и таким образов подыграв ему.
На личном балконе Иштвана показались фигуры. Елена и четверо других людей вышли из тени и подошли к периллам, глядя на нас сверху вниз. Разодетые и привилегированные.
Я как будто натолкнулась на стену, и все вокруг замерло. Голова кружилась, и мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы все понять. Чтобы узнать людей рядом с Иштваном. Опознать.
Елена придвинулась к Иштвану и вцепилась в его руку с самодовольной улыбкой на красных губах.
Но нет. Спусковым крючком стали три фигуры, стоявшие по другую сторону Иштвана. Двое мужчин и женщина.
– Ty vole! – Черт! Мать твою! Не может быть! Лукас вздрогнул всем телом и попятился назад, шипя сквозь зубы.
Такие же ярко-зеленые глаза смотрели на него в ответ.
Любовница пражского лидера.
Соня.
Мать Лукаса.
А рядом с ней стоял премьер-министр Леон. Я еще не успела собрать все детали воедино, как на балкон вышел четвертый мужчина, от которого исходило высокомерие, почти сбившее меня с ног.
